Чтение онлайн

Посетили «Родной угол» и отпускники из Плёра. А когда вернулись — пошло веселье. Как раз отмечали футбольную победу над французскими летчиками. Как следует хватив белого вина, принялись за привезенный Ефимом Перепелицей из Парижа бенедиктин. Начали в шутку поздравлять Ефима со сладко проведенным временем в обществе его дальней родственницы Шурочки, попавшей во Францию с дядей, эмигрировавшим после 1905 года. Ефим краснел, а потом сознался, что Шурочка оказалась неприступной.

— Тоже мне солдат, с бабой не справился, — зашумели кругом.

— Просто Ефим — шляпа, вот и все, — пошутил Ванюша.

А Ефим не понял шутки. Слово за слово — завязался спор. В итоге появился договор: Ефим едет в Париж, знакомит Ванюшу с дядей и с Шурочкой, а сам уезжает. Ванюша должен вернуться от Шурочки с победой.

Наутро у Ванюши было преотвратительное настроение. Он с неохотой шел на репетицию пьесы «Дни нашей жизни».

— Ты чего, как в воду опущенный, паря? — спросил его Степан Кондратов, как отличный плотник состоявший в труппе главным декоратором.

— Да, так противно на душе и башка трещит. А тут еще этот спор с Ефимом. В какую я грязную историю вляпался из-за дурацкого самолюбия! Видишь ли, — Ванюша скривился и передразнил самого себя: — Должен вернуться с победой? А я ведь сам не терплю таких трепачей, которые хвастают своими мнимыми победами. Все это чепуха и вздор!

— Да, паря, это ты правильно говоришь, бабу надо уважать. Но ты тоже хорош гусь — зачем меня втравил в историю с Мадлен? Я тогда по дурости променял свою старуху на эту машер и всякое прочее... Да што, ведь думал, погибну на войне, хоть день да мой... Вот и расфуфырился, как косач на току. А теперь, как вспомню, так и на душе будто кот нагадил, язви его в ним. Стыдно будет смотреть в глаза дочерям, да и от старухи придется рожу воротить. Пойду в старатели, пока душа не очистится. А тебе, паря, надо опасаться этого соблазну. Гляди, Шурку-то не бери на обман, лучше соври хлопцам, что, мол, было дело.

— Да я и врать-то не хочу, просто придется дать отбой: то, мол, было спьяну, а теперь не хочу и ехать в Париж, — отозвался, глядя в землю, Ванюша.

— Нет, браток, не смей идти на покаянную, а держись твердо и праведно. Ты солдат и должен быть твердющим, а то грош тебе цена в базарный день, господи прости. — И Степан перекрестился, услышав звон церковного колокола. — Завтра воскресенье, вот и поп сзывает к службе церковной.

Они подходили уже к театральному бараку и оба молчали. Ванюша думал: «А ведь какой хороший человек Степан». И многозначительно посмотрел на него, как будто впервые его увидел.

— Ты чего на меня уставился, как дохлый окунь, выпучив глазища? Что я тебе, баба, что ли?

— Да нет, так, Степан... Впервые заметил, что ты толковый человек.

— Ну, хорошо, что хоть заметил...

Вот и Париж...

Ефим с Ванюшей быстро нашли Фобург Сен-Оноре и вошли в портновскую мастерскую, которую содержал дядя Ефима Иосиф Пащенко. Старик крепко обнял племянника, видно было, что он обрадовался его приезду. Ефим познакомил своего дядю с Ванюшей. Старик позвал Шурочку. И вот появилась та, из-за которой произошел спор, — сероглазая украиночка с большой косой, уложенной на голове короной... Увидев Ефима, она бросилась в его объятия:

— О, как я рада, что ты приехал!

Явно смущенный, Ефим робко пробормотал:

— Вот познакомься, мой друг Иван Гринько...

— Здравствуйте, — медленно протянула она Ванюше свою руку.

Был вечер, и скоро мастерская закрылась. Пошли ужинать. Шура очень внимательно рассматривала Ванюшу и как будто нашла его приятным, а его грусть ей понравилась: она считала это признаком серьезности. За ужином выяснилось, что Ефим завтра же должен отправиться в Ля-Валь, он едет в служебную командировку, а вот Ваня останется на несколько дней в Париже. И Ефим прямо, без обиняков спросил дядю Иосифа, может ли Ванюша на эти дни остановиться у них.

— Конечно. — Дядя вопросительно посмотрел на Шурочку, она утвердительно кивнула. — Безусловно, Ваня может остановиться у нас. Шурочка познакомит его с Парижем.

Так легко, как было условлено, решился вопрос, и Ефим наутро вернулся в Плёр.

Весь день Шура была с Ванюшей. Ходили в Лувр, осмотрели собор Парижской богоматери, посмотрели Шанз'Елизе и Триумфальную арку. Поездили досыта в метрополитене. Наконец вернулись домой.

За ужином завязался разговор об Украине, этот разговор совсем сблизил Ванюшу с дядей Иосифом. Ванюша понравился старику, и было заметно, что это радовало Шуру.

Шура уступила Ванюше свою девичью комнату на третьем этаже. Лестница, по которой они поднимались, была крута и узковата. Ванюша следовал за Шурой. Грациозно шла перед ним хорошенькая девушка, ее стан слегка колыхался, но красивые ноги, обтянутые фильдеперсовыми чулками, твердо ступали на высокие ступеньки.

На душе у Ванюши было тревожно. Его угнетало нелепое обязательство, взятое перед товарищами. Нужно было доказать, на что он способен. С другой стороны, Шурочка прелестная девушка: полюбить такую и получить взаимность было бы действительно честью. Все эти мысли вертелись в голове Ванюши, и он не знал, на что решиться: прыгать с кручи в обрыв, рискуя разбиться, или отступить? «Пожалуй, прыгать», — решил он.

— Вот мы и пришли, — сказала Шурочка, открывая дверь своей комнаты. — Пожалуйста, занимайте мою кровать. — Она на минуту задумалась: — Правда, здесь еще никогда не спал мужчина, вы будете первый... Вот умывальник, вот шторы. — И Шурочка показала, как закрыть окно. — Садитесь. Моя пудра вам не нужна будет, и я ее заберу. Ну, спокойной вам ночи...

Он взял ее горячую руку и крепко пожал маленькие пальчики. Подумал: «Поцеловать или нет?» И... не решился.

— Доброй вам ночи и большое спасибо за такой уютный уголок, который вы мне уступаете.

— Бон нюи! — сказала она и ушла.

В воскресенье Шура с Ванюшей поехали на дачу ее брата Жана. Сюзанна, жена брата, их радостно встретила. Она любила, когда приезжала Шурочка и возилась с ее мальчуганами. Их у нее было уже четверо, хотя старшему шел всего шестой год, С Шурочкой, по крайней мере на время, они развязывали ей руки, она могла заняться домашними делами, которых было всегда хоть отбавляй.

На этот раз с выводком ребят вместе с Шурочкой занялся и Ванюша. Он тоже любил детей и все время носил на руках годовалого Феликса. Это очень понравилось Шурочке, которая возилась с двухлетним Гастоном. Она обожала мальчишек, и они отвечали ей тем же.

Всей гурьбой пошли в ближайший лесок. Шура все время незаметно следила за Ванюшей, он ей определенно нравился, а любовь к ребятишкам еще более сблизила их. Ванюша так был занят Феликсом и его двумя старшими братьями, что забылся и не замечал отставшую от них Шуру. Это задевало ее за живое.

Появление в их компании веселого Жана только прибавило радости. Они пьянели от чистого, слегка кружившего голову лесного, крепкого, как вино, воздуха. Жан освободил от Феликса Ванюшу, и они все дальше углублялись в этот обжитый и до последнего деревца знакомый Жану лесок, весь исхоженный и истоптанный парижанами.