Чтение онлайн

– Геркулес, милый Геркулес, - прошептал Саша.

– Что ты там шепчешь?
– спросила мама.

– Ничего, - ответил Саша.
– Ты слышала, по коридору кто-то прошёл?

– Это Пётр Петрович, - сказала мама.

Саша знал, что это Пётр Петрович. Он его шаги узнавал всегда, потому что Пётр Петрович чуть волочил левую ногу, ему её прострелили в гражданскую войну. Это было в 1918 году.

– А по-моему, это кто-то другой, - сказал Саша.
– Например, Геркулес. (Ах, как это имя звенело у него в голове и камешком каталось во рту!) Знаешь что, пойдём в комнату Петра Петровича, и ты посидишь в волшебном кресле. У тебя все заботы как рукой снимет.

– Нет, Саша, - сказала мама, - мне надо работать.

– Даже если тебе не хочется?
– спросил Саша.

– Надо уметь себя заставить, - сказала мама.
– И потом, я уже взрослая, и мне ни к чему сидеть в волшебном кресле.

– А Пётр Петрович?..
– сказал Саша.
– Он совсем старик, а сидит. Он говорит, что это ему помогает думать. Пойдём, я тебя очень прошу.

Мама встала, взяла Сашу за руку, и они молча, без единого слова, стараясь ступать осторожно, так, что был слышен только скрип половиц и какой-то непонятный шорох, а шагов их не было слышно, отправились в комнату Петра Петровича.

Их зеленоватые длинные тени упали на стену, прошлись по занавескам и вышли в дверь. В коридоре они растворились: в коридоре не было света, а они не стали его включать.

– Осторожно, - сказала мама шёпотом, - не наскочи на холодильник.

Саша только крепче сжал её руку, и она крепко-крепко сжала его маленькую тёплую ладошку...

Они вошли в комнату Петра Петровича и в темноте подошли к волшебному креслу. Было тихо-тихо.

– Ну, садись, - великодушно предложил он матери.
– Садись, а я постою рядом.

Мама осторожно опустилась в кресло. Оно прозвенело под ней всеми своими пружинами.

– О, какая я стала тяжёлая, - сказала мама.
– Раньше оно подо мной так не пело.

Саша промолчал. Он знал: сейчас, в этот миг, ничего нельзя говорить. Ничего.

– Здравствуй, кресло, - сказала мама. И слегка качнулась в нём, как это делал всегда Саша.

Кресло снова прозвенело свою песню.

– Ведь я что волнуюсь...
– сказала мама.
– Он пошёл на штурм действующего Авачинского вулкана. А вулкан этот выбрасывает лаву, её температура семьсот градусов: это всё равно что раскалённая, клокочущая сталь, выпущенная из доменной печи. А ему, видите ли, обязательно надо спускаться в кратер вулкана.

– Он это делает ради науки, - сказал Саша.
– Он говорил мне: вулканы - пушки земли. Они стреляют лавой, а эту лаву можно собрать, и потом узнаешь, что делается глубоко-глубоко под землёй.

– Он и тебя перетянул на свою сторону, - сказала мама.

– Но он не первый раз спускается в кратер, - ответил Саша.

– В прошлом году он сломал себе руку, - сказала мама.
– А в позапрошлом году его ударило глыбой лавы по спине, и ему пришлось пролежать целый месяц. Врач боялся, что у него повреждён позвоночник, а когда повреждён позвоночник, надо лежать на доске. Там никаких досок не было, пришлось сорвать с домика экспедиции двери, и он лежал на этих дверях. А ты видел, какие у него руки? Все в ожогах.

Они снова помолчали. За окном в небе полыхали отсветы большого города.

– Можно, я сяду рядом с тобой?
– спросил Саша.

Мама подвинулась, и он сел и стал раскачиваться и звенеть пружинами. И этот звон, как нежный звук струн, раздавался у них в ушах, и чуть-чуть веселил их души, и соединял их со всем миром. Теперь для них не существовало темноты, одиночества, далёких расстояний.

– Как хорошо, что ты привёл меня сюда, - сказала мама.
– Конечно же, Сергей прав, что поехал на Камчатку, что взбирается на эти вулканы, а потом, точно цирковой акробат, спускается в кратеры. Он спускается на тысячу метров в глубину, а навстречу ему подымаются испарения лавы... Мягкое, мудрое кресло, я буду терпеливо ждать его писем.

Мама обняла Сашу за плечи и потихоньку укачивала его, точно маленького. Сколько они так просидели, неизвестно, но только Саша слышал, как к нему подошёл Геркулес, тронул его за плечо и сказал:

"Вот я и пришёл. Прости меня, что я так неожиданно исчез, но здесь раздались чужие голоса".

"Это был Пётр Петрович, - сказал Саша.
– Правда, он не такой сильный, как ты, но тоже герой. Некоторые взрослые кое-чего не понимают, а он всё-всё понимает".

"Ну, я слушаю, о чём ты меня хочешь спросить?"

"А ты не будешь смеяться?" - спросил Саша.

"Ни за что!
– сказал Геркулес.
– Клянусь тебе именем богини Афины Паллады".

"А-а-а!
– сказал Саша.
– Вообще-то я в бога не верю, мы теперь знаем, что бога нет. Но ведь ты жил три тысячи лет назад, и у тебя не было другого выхода".

"Афина Паллада - богиня мудрости, - сказал сердито Геркулес.
– Она не позволит мне соврать".

"Прошу тебя, не сердись, - сказал Саша.
– Если бы ты жил в наше время, и ты бы не верил в бога".

"Спрашивай", - сказал Геркулес.

"Геркулес!
– Саше было неловко, и он тянул время.
– Скажи, тебя не дразнят "девчонкой" за то, что ты носишь длинные волосы?"

"Я не обращаю внимания на глупых людей, а умные никогда никого не дразнят".

"А меня дразнят "девчонкой". Это Гошка Сапегин придумал, хотя он совсем, по-моему, не глупый".

"Ну, если он не глупый, то он скоро перестанет тебя дразнить. А ты пока потерпи".

"Вот и мама говорит: "Ты пока потерпи". А знаешь, как трудно терпеть?.. Геркулес, а почему ты носишь длинные волосы?"

"Так нравится моей матушке, - сказал Геркулес.
– А это для меня закон..."

Мать Саши осторожно подняла его на руки и понесла из комнаты.

"Ах, какой он стал тяжёлый, - подумала она.
– Почти мужчина".

Глава седьмая

Стоило ему войти в класс, как на него вихрем налетел Гошка.

– Принёс марки?
– спросил он, увидел по Сашиному лицу, что тот ничего не принёс, и закричал: - Не принёс? Несчастный хвастунишка, врун, врун! А может быть, у тебя их даже нет?

– Нет, есть, - соврал Саша.
– Просто я забыл.

– Посмотрим, - сказал Гошка.
– Потерпим до завтра. А то придётся тебя звать не просто "девчонкой", а "девчонкой-врунишкой".

После школы Саша решил зайти к Маринке и попросить у неё две марки. Подумаешь, две какие-то несчастные марки, неужели она не даст ему их. Он вошёл во двор и увидел, что ворота гаража открыты. Саша сначала заглянул в гараж. Там он увидел своего знакомого шофёра.

– Здравствуйте, дядя, - сказал Саша.