Чтение онлайн

— Немного? — хриплю, чувствуя онемение языка. Мари лишь хихикает, прикрыв рот.

Музыка становится громче. Девушка залпом выпивает коктейль, затем тащит меня на импровизированную танцевальную площадку. Оглядываюсь, узнавая всех, но понятия не имея, кто они. Я никогда не говорила с ними, даже не здоровалась, но вот они в моем доме, танцуют, едят и пьют, готовясь встретить Новый год в нашей компании.

Мари исчезает из моего поля зрения, но только для того, чтобы вернуться с новой порцией выпивки. Мы чокаемся, выпиваем и продолжаем танцевать.

Огромная елка в углу сияет: мы больше двух часов обматывали каждую веточку гирляндой-росой, чтобы добиться нужного эффекта, а также повесили эти мигающие огоньки на потолке.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на них. Тепло разливается по всему телу — действие алкоголя. Закрываю глаза, чтобы продолжать качаться под музыку. Рядом энергично шевелилась сестра. Все больше людей окружали нас, подпевая знакомой песне:

— С Новым годом, папа! С Новым годом, мама! С Новым годом поздравляем вас, друзья!

Не замечаю, как и я, смеясь, поднимаю руки, чтобы прокричать поздравления.

Через минуту, а, может, через час(я потеряла счет времени), ко мне сзади прижимается кто-то высокий и крепко сложенный.

Я вдыхаю аромат, тут же окутывающий меня, одновременно широко раскрывая глаза и встречаясь взглядом с любимыми глазами. Понимаю, что это не его руки обвивают мою грудь. От досады бросает в пот. Игнат не двигается: просто стоит и смотрит, пока другой парень обнимает меня.

Опьяненный мозг подкидывает мне воспоминания наших ласк на кухне и ночи на диване, который мы вынесли в другую комнату, чтобы не мешался.

Я понимала, что это неправильно, несправедливо по отношению к Мари и Максу, но ничего не могла с собой поделать. Я хотела, чтобы Игнат Войтович подошел сейчас ко мне, показав всем вокруг, кто ему нужен.

Признаю, что бегала от него неделю. Вела себя по-детски, но и он, казалось, делал ровно то же самое, а как иначе объяснить, что избегать его было легче легкого, ведь даже в столовой мы не пересекались. Что за игру он затеял?

— Ты такая горячая, — ежусь от дыхания Макса у моего уха.

— Здесь душно.

— Хочешь подышать?

Киваю. Мне действительно нужно проветриться. Сколько бы рома ни было в коктейлях, доза явно была завышена для меня.

Макс вытаскивает наши куртки, после чего пропускает меня во двор. Дверь закрывается, я выдыхаю колечко пара.

Здесь было не так красиво, как у дома Игната. Никогда не забуду ледяные статуи и наше свидание. Снег прекратил падать, словно тоже затаился в ожидании начала года.

— Бр-р, — подпрыгиваю, когда мороз вернул мне ощущение реальности.

— Иди сюда, я тебя согрею.

Макс подходит ко мне, окружает меня руками, заглядывая в глаза. Я не знаю, что он хотел в них увидеть, но его вздох показал, что парень это не нашел.

— Ты так и не дала мне ответ. Я, конечно, еще могу подождать, но не понимаю, почему ты тянешь. Разве все не просто?

Его ладонь ложится на мою щеку. Я застыла, будто обледеневшая скульптура.

— Максим, — позвала я друга.

— Я люблю тебя, — выдохнул парень признание. Жмурюсь до рези в глазах. Зря я тянула. Ведь и раньше знала простую истину.

— Максим, я не…

— Ш-ш-ш, — останавливает он меня, затем медленно приближает ко мне свое лицо, — я не жду ответа сейчас, лишь хочу поцеловать тебя.

Паника стискивает меня колючей проволокой. Я быстро отворачиваюсь. Рот друга попадают мимо моих губ, накрывая щеку. Я не двигаюсь, Макс тоже завис, не дыша. Он не напирал, не пытался перебраться на губы, но и не отпускал.

— Это из-за него? — Слышу боль в его тихих словах. — Ты все еще любишь его?

— Да. — Сказала, но легче не стало. — Ты знал?

— Как я мог не знать? — Его лицо отодвигается. Я могу увидеть грустную улыбку. Она разрывает мне сердце. — А он что? Судя по тому, как ревнует и злится, ты ему тоже небезразлична. Но он встречается с Мари. Я запутался.

— Это сложно, — признаю. Действую эгоистично: сама обнимаю своего друга, чтобы утешить обоих. — Мне так жаль. Ты всегда будешь мне как брат. Я хотела бы полюбить тебя, но не могу. Ты замечательный, но не мой.

Макс отстраняется, протягивает мне мизинец. Отвечаю на дружеский жест, понимая, что на этом всё.

— Спасибо, что дала мне шанс. Я должен был попытаться.

Игнат

Легкие сжало, я уперся руками в столешницу, глядя в окно. Хочу отвести взгляд, но как психопат смотрю, как другой целует девушку, которую я люблю, причиняя себе еще больше боли.

Отпусти. Забудь. Дай ей жить. Он не обидит её. Она сможет быть с ним, а ты пойдёшь своей дорогой.

Но я эгоистичный урод, который только и делает, что причиняет ей страдания. Я ухожу, отталкиваю её, но потом держу, пугаясь, когда она оставляет меня позади.

Спина парня закрыла её от меня. Я не видел, как сливались их губы, но фантазия, издеваясь, подкидывала мне образы.

Я мог представить, как она смотрит на него, приоткрывая рот, как парень облизывается, глядя на розовые пухлые губы, едва сдерживается, чтобы не наброситься. Не надо прикладывать усилия: я и так могу его понять. Быть с ней рядом и не целовать — худшая пытка, изощренная. Посмотрите на меня, я мечтаю о ней днями и ночами.

Поцелуй длился вечность, а я стоял и не двигался, чувствуя, как в сердце воткнули отвёртку. Тупую и ржавую, чтобы вызвать заражение крови.

Тонкие руки обвивают его шею: она сама прижимается к нему. Воздух вышибает из легких. Опускаю голову, а в голове только ее имя.

Маша… Маша… Моя Мария Зефирова. Только она. Другой быть не может. Моя зефирка.

Мне некого винить, кроме себя.

Не сразу замечаю, как рядом скрипнул паркет. Резко поворачиваю голову в сторону. Удивленно моргаю, когда глаза упираются в Мари.

Уже почти полночь. Она тоже смотрела в окно. Одна на тёмной кухне, тогда как гостиную наводнили её гости.