Чтение онлайн

— Послушай, Викуля, а может быть, поедем куда-нибудь на море? На Золотые Пески, на Кипр или, хочешь, в Анталию… Отдохнешь, позагораешь, а? Хочешь отдохнуть?

«Перетрудилась же, бедненькая», — скептически заметила она про себя, а вслух спросила, раздумывая:

— В Анталию?

В комнате зазвонил телефон. Павлик приподнял голову, собираясь выпустить Вику из плена своих объятий, но она снова, слегка нажав, опустила его голову к себе на колени. Он послушно прижался гладко выбритой щекой к ее коже. «Случайность — самое лучшее побуждение» — эта мысль, давно прочитанная в книге, запомнилась Вике, показавшись ей воплощением истины. Теперь она снова подумала об этом и улыбнулась.

— Нет, в Анталию не хочу. Мы ведь уже ездили в Анталию в прошлом году, и на Золотые Пески ездили. Может, просто в какие-нибудь Сочи или Крым? Ну и что, что не сезон!

— Конечно, — Павлик приподнял лицо — одновременно счастливое и испуганное, — ну и что, что не сезон! В Сочи или в Крым! Завтра!

Телефон, отчаявшись, наконец замолчал.

Почти три недели они провели на Черном море. Павлик хотел взять путевку, но Вика настояла на том, чтобы поездка не носила официального характера. Идея оказалась просто замечательной. Сняв небольшой домик недалеко от побережья, они обедали и ужинали в уютном ресторане неподалеку. Завтрак готовил сам Павлик, довольный и счастливый, жарил по утрам яичницу, мазал маслом ломтики хлеба, срезал тонкую кожуру с яблок, варил на плите кофе. Девятнадцать дней пролетели совсем незаметно, даже для Вики, которая в последнее время сильно страдала от скуки.

Она вернулась посвежевшая и слегка загоревшая — из одной весны в другую весну, более раннюю и холодную. Весна на море была преддверием лета, весна в городе была воспоминанием о зиме. Словно возвращение в прошлое… Это показалось ей даже немного забавным.

Проснувшись утром и впервые за долгое время не обнаружив рядом с собой спящего Павлика, Вика почувствовала прилив небывалой энергии. Пожалуй, он был прав — она просто устала, ей было необходимо отдохнуть, развеяться… Иногда он умеет чувствовать ее состояние даже лучше, чем она сама. Вика уже не в первый раз ловила себя на этой мысли. Он всегда знает, что ей нужно… И все-таки хорошо, что она наконец опять одна. Вика потянулась, медленно перевалилась на другой бок, вдохнула свежесть, доносящуюся из приоткрытой форточки, и снова закрыла глаза. Некоторое время лежала без движения, потом наугад протянула руку, нашла под кроватью книгу, которую читала накануне перед сном.

День был пасмурный, влажный и свежий. Она читала, завернувшись в плед почти до самого подбородка, потому что в комнате было прохладно. Вика открывала на ночь форточку почти в любую погоду, в любое время года — для нее слишком ценен всегда был этот утренний свежий воздух. Она читала, как всегда, с увлечением. По утрам все воспринимается гораздо отчетливее и ярче, и Вика думала, переворачивая страницы, о том, как нравится ей читать по утрам. Совсем некстати зазвонил телефон. Она все-таки решила снять трубку, потому что вчера, приехав из аэропорта, забыла сообщить родителям, что вернулась из Сочи благополучно.

— С двадцать пятой попытки, — в ответ на свое «алло» она услышала в трубке совершенно незнакомый голос, обладатель которого не затруднил себя даже приветствием.

— Что? — пробурчала она недовольно, безуспешно пытаясь понять смысл услышанной фразы. — Вы, кажется, ошиблись номером.

— Надеюсь, что не ошибся. Признаться, я был уверен, что ты меня обманула…

Что-то смутно знакомое промелькнуло в сознании и тут же исчезло. Растерявшись, Вика не знала, что сказать.

— Это Александр. Если ты еще помнишь. — Он наконец попытался прояснить ситуацию. — Помнишь?

— Нет, не помню, — ответила Вика и подумала: «Сердце бьется так быстро просто потому, что я пью много кофе… Слишком много кофе. Только поэтому…»

На некоторое время в трубке воцарилась полная тишина — ни одного звука, никаких потрескиваний, как будто связь оборвалась, а потом она, не сразу поняв и поверив в то, что слышит, различила на том конце знакомый мотив. Та самая музыка, которая звучала в тот вечер в кафе…

Секунды пролетели вихрем — музыка осталась, только стала тише, словно отдалившись, и Вика снова услышала его голос:

— Теперь вспомнила?

— Откуда это у тебя? Откуда эта музыка?

— Купил, — ответил он, и Вика почувствовала его улыбку, — в тот же вечер в магазине. Чарли Паркер…

Она улыбнулась в ответ.

— Теперь вспомнила. Знаешь, я и не ожидала тебя услышать. Почему-то была уверена, что ты не позвонишь.

Некоторое время он молчал — только дыхание, едва различимое, а потом Вика снова услышала его тихий голос:

— Знаешь, я сам был в этом абсолютно уверен. Только почему-то ни одного дня не проходило, чтобы я не набирал этот чертов номер. Сам не знаю зачем…

Что-то в его голосе заставило Вику сразу поверить в то, что он не врет. Она редко ошибалась на этот счет — когда дело касалось чувств, фальшь почти всегда оказывалась для нее различима.

— Ты сейчас занята? Я хочу тебя увидеть, — продолжил он, — может, снова встретимся в кафе?

— В кафе?

Вика раздумывала всего лишь несколько секунд, а потом просто назвала ему свой адрес и объяснила, как до нее добраться. Сердце стучало в бешеном ритме, когда она, повесив трубку, набирала другой телефонный номер. Вика очень редко звонила Павлику на работу — всего три или четыре раза за прошедшие два года.

— Послушай, меня пригласила на день рождения одна знакомая… Да, меня сегодня не будет. Завтра, конечно. Обязательно. У меня есть деньги. Нет, ничего не нужно. И я тебя…

Короткий диалог обеспечил ей свободный вечер. Вздохнув, она зажмурила глаза, снова открыла и посмотрела на часы. Через два часа он будет здесь… Вика подошла к зеркалу почти вплотную и, с каждой секундой все сильнее хмуря брови, некоторое время пристально разглядывала свое лицо.

— Дерьмо. Все кремы на свете — дерьмо. Только подтяжка кожи. Только хирургическим путем, — раздраженно проговорила она, обращаясь к своему отражению, — что же с тобой будет в сорок?..

Так и не поняв своего настроения, она отправилась в душ.

Он приехал и привез с собой бутылку вина, цветы и запах дегтя, который источали клейкие набухшие на деревьях почки. Вика внимательно смотрела в его глаза, вдыхала этот запах и молча улыбалась в ответ на его немного смущенную улыбку. У его улыбки была какая-то магическая сила — Вика уже не в первый раз ловила себя на мысли, что еще ни разу не смогла удержаться от того, чтобы на нее не ответить. Она сделала шаг навстречу — и, сама того не ожидая, вдруг прижалась к нему, уткнувшись лицом в его мягкий шерстяной свитер, глубоко вдохнула воздух, который он принес с собой, и замерла. Он обнял ее, одной рукой нежно провел по волосам — как старший брат, и Вика подумала: наверное, она знает этого человека сто тысяч лет. Не может быть, чтобы она видела его второй раз в жизни. И в то же время Вика сразу поняла, что в их отношениях не будет привычного, традиционного «вступления» — того, что было, уже вполне достаточно, чтобы сделать шаг навстречу друг другу, чтобы не тянуть время, отдавая дань условностям и приличию.

— Знаешь, — спустя некоторое время шептала она, лежа на груди у Александра, нежно лаская пальцами его мускулистые плечи, — сначала ты мне ужасно не понравился. А теперь…

— А теперь? — Он слегка развернул к себе ее лицо, коснулся губами волос и пристально посмотрел в глаза.

— Теперь я счастлива, — ответила Вика и снова принялась покрывать его лицо поцелуями, точно зная, что сказала правду. Она хотела только одного — чтобы он почувствовал то же самое.

«Это невозможно, — рассуждала она, чувствуя, как сильно кружится голова от его поцелуев, — это просто невозможно, прожив полжизни, так влюбиться… И что мне теперь делать?» В принципе она не собиралась долго раздумывать, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Она не будет ничего делать, она просто будет жить сегодняшним днем, не задумываясь о дне завтрашнем — будет просто жить и наслаждаться. Так было всегда — или почти всегда, — потому что та, другая жизнь осталась позади, а вместе с ней исчезла и прежняя Вика, чувствительная альтруистка. Даже старые фотографии она оставила у родителей и ни разу за прошедшие девять лет не листала альбом. Вместо прежней Вики на свет появилась чувственная эгоистка. Эта роль нравилась Вике намного больше. Случалось, что она ощущала себя словно бы не в своей тарелке — но тому всегда были веские причины. Или дождь за окном, или какой-нибудь глупый фильм, который Вика совсем не хотела смотреть, просто так получилось, или книжка, которую она начала читать и вовремя не остановилась. В такой момент ее прежняя духовная субстанция словно бы оживала — но это было очень редко, всегда заканчивалось слезами, которые тщательно скрывались от окружающих.