Чтение онлайн

— Кое-что, — честно призналась Лера, — совсем немножко.

— Половина третьего. Как ты считаешь, тебя спасет, если мы еще два часа будем сидеть над этой чертовой тетрадкой и выяснять особенности классификации…

Лера потянулась в кровати.

— Может, еще кофе?

— Да нет уж, спасибо, и так сердце словно пламенный мотор. Ладно, давай последний рывок — и спать.

Набрав в легкие побольше воздуха, Вика бодро продолжила декламировать слова, смысл которых казался ей весьма приблизительным.

— «В дальнейшем в рамках этих источников можно выделить специальные фонды и направления их кредитования, связанные с финансированием затрат на природоохранную деятельность…»

Некоторое время она читала, уже и не пытаясь вдуматься в текст, а потом перевела глаза на Леру в надежде устроить ей допрос с пристрастием. Подруга, закрыв глаза, мирно и тихо спала, положив обе ладони под щеку.

— Лерка… — неуверенно прошептала Вика, но та, как и следовало ожидать, ее уже не услышала. Вика собиралась начать возмущаться по поводу того, что вот она тут распинается, а Лерка дрыхнет, как будто бы это и не ей надо, но вместо этого улыбнулась, отложила в сторону надоевшую тетрадь, поправила одеяло, накрыв им Леру до самого подбородка, потушила свет и наконец опустилась на подушку. Лера что-то невнятно пробормотала во сне. Вика провела рукой по ее волосам, прошептала «спи» и, отвернувшись к стенке, тоже закрыла глаза. Тут же в суматошном вихре перед ней закружились буквы из тетрадки. Вика прислушалась к равномерному тиканью часов на стене — монотонные звуки всегда успокаивали. Минут десять она лежала без движения, но, несмотря на усталость и дикое желание спать, уснуть так и не смогла. Это состояние, впрочем, было ей знакомо — элементарное перенапряжение, когда уставший организм до такой степени напрягся, что никак не может наконец расслабиться. Она тихонько, стараясь не потревожить сопящую рядом подругу, перевернулась на другой бок, сунула руку под подушку — и внезапно нащупала что-то жесткое. Жесткое, совсем не похожее на смятую простынку или уголок подушки. Не долго думая Лера осторожно вытянула из-под подушки свою находку и при свете луны смогла различить лишь то, что это была бумага. Бумага, запечатанная в конверты — какие-то письма… Что-то смутное, давно забытое мелькнуло в сознании и заставило Вику снова протянуть руку к кнопке настольной лампы.

«Аджарская ССР, г. Батуми», — прочитала она обратный адрес на конверте и почему-то разжала пальцы. Конверт выскользнул и упал на подушку, слегка задев по щеке спящую Леру. Она поморщилась и перевернулась на другой бок, снова что-то пробормотав во сне одними губами.

— Китаец, — проснувшись через три часа после того, как заснула, Лера рассматривала в зеркале свои припухшие глаза, — настоящий китаец. Черт бы побрал эту экологию! Надо было пораньше спать лечь, все равно толком ничего не запомнила. Ну что ты молчишь? Ведь правда же, я похожа на китайца?

— Немного, — ответила Вика, — но это тебя не портит. Даже придает какой-то шарм, я бы сказала.

— Шарм, — досадливо поморщилась Лера, — скажешь тоже! А ты, я смотрю, бодренькая… Выспалась, что ли?

— Да я и не спала.

— Что, экологию всю ночь учила? — недоверчиво спросила Лера и, не дождавшись ответа, предложила: — Может, ты вместо меня ее пойдешь сдавать?

— Вместо тебя? — Вика почему-то побледнела и усмехнулась какой-то горькой усмешкой. — Разве ты не помнишь, мы ведь договаривались, что я больше никогда ничего не буду делать вместо тебя?

— Мы договаривались… Ты о чем? — нахмурившись, уточнила Лера.

— Я об этом. Вот об этом. — Викина рука нырнула под подушку. — Может быть, ты мне скажешь, что это такое? Что это значит?

Лера растерянно смотрела в пространство.

— Это письма.

— Вижу, что не собрание сочинений Пушкина, — угрюмо ответила Вика. — А что они здесь делают?

— Лежат.

— Лежат. Спят, что ли?! Лерка!..

Лера быстро-быстро захлопала ресницами, и вот уже первая слезинка скатилась из припухших глаз, за ней вторая… Вика вскочила с кровати, подлетела к подруге и прижала ее к себе.

— Извини… Прости меня, пожалуйста, Лера. Я не хотела… Не хотела тебя обидеть, не думала…

Она снова гладила подругу по волосам, а та, уже не сдерживаясь, плакала так безутешно, что Вика не выдержала:

— Успокойся, прошу тебя! Ну, давай сядем, поговорим… Ты же знаешь, мы поговорим, и все станет хорошо! Ведь так всегда бывает, ты же знаешь… Пожалуйста, Лера, не плачь, ты ведь на самом деле станешь похожа на китайца…

Лера еще очень долго не могла успокоиться.

— Я не могу. Не могу его забыть, Вика, — наконец выдавила она из себя, отстранившись.

— Сумасшедшая. — Вика опустилась рядом с ней на колени. — Но почему же ты мне не сказала?

Некоторое время Лера молчала, потом наконец ответила вопросом на вопрос:

— А почему ты мне не говорила, что пишешь стихи?

Вика пожала плечами:

— Не знаю. Наверное, потому, что это просто глупость.

— А это — не глупость? Почти пять лет, каждый день, каждую ночь — все время думать об одном человеке, которого даже ни разу в жизни не видела! Не слышала даже голос! Разве это — не глупость?

— Наверное, это или глупость, или… Или любовь.

Лера смотрела куда-то вдаль и молчала.

— Я все это придумала…

— А может быть, нет? Господи, какая же ты! Сказала бы раньше…

— И что? Разве бы от этого что-нибудь изменилось? Ну вот теперь ты знаешь. И что?

Вика не отвечала.

— А откуда ты узнала… про стихи?

— Случайно, просто попалась на глаза твоя тетрадь. Давно, уже почти два года назад.

— Я и забыла про нее. Уже сто лет ничего не писала. Лера, мы должны что-нибудь придумать!

— Ничего… ничего мы не придумаем. Слишком много времени прошло, уже поздно, — равнодушно ответила Лера.

— Но давай по крайней мере попытаемся! — Вика поднялась, подошла к окну. — Иди сюда, посмотри!

За окном стояла осень. Буйство красок — зеленые, бордовые и желтые листья на фоне прозрачно-голубого неба, розовеющего неровной полосой над горизонтом. Даже серый асфальт казался не привычно унылым, а каким-то праздничным фоном осенней палитры.

— Красиво, — без эмоций произнесла Лера.

— Ты должна его найти. По крайней мере хоть один раз встретиться и понять. Может, все твои страдания на пустом месте.

Лера глубоко вздохнула:

— Я боюсь, Вика. Боюсь, что это не так…

Скрипнула входная дверь. В комнату не постучавшись вошла Лариса.

— Привет, лесбиянки! Проснулись уже, а я вас разбудить хотела!

Лерина мама дразнила их лесбиянками за то, что они часто спали в одной постели.

— Лерочка, завтрак на столе. Только, пожалуйста, девочки, не оставляйте посуду. Ну все, мы побежали. Ни пуха тебе, Лерик!

— К черту! — все так же грустно отозвалась Лера.

Лариса снова закрыла дверь, оставив в комнате облако сладковатого аромата. Вика принюхалась и вопросительно уставилась на подругу.

— Какой-то новый аромат от «Гуччи», — ответила Лера на ее невысказанный вопрос, — вчерашнее приобретение. Мне не нравится. А тебе?

— А мне очень даже нравится, — ответила Вика.

— Этого и следовало ожидать!

Они произнесли это вместе, стройным хором, и Лера, рассмеявшись, привычно спросила: