Чтение онлайн

Когда волчица перестала дергаться и скулить, Ньеч подошел к Сонни, осторожно отвел скальпель в сторону:

– Ты как?

Сонни сглотнула, молча убрала с лица прядь волос и кивнула.

– Н-нормально.

– Молодец, настоящий звероврач.

– М-можно я потом поплачу?

– Можно, солнце, хоть всю бочку залей. Но сначала мы должны посмотреть, есть кто живой и мертвый, хорошо? Я пойду первым, ты держись за спиной. И главное - помнишь - без паники.

Ньеч перезарядил огнестрел и они пошли по непривычно тихому дому, затем во двор. Ночь была алой и пахла кровью.

6

Издалека Цун казался куда величественнее, чем вблизи. Громады зиккуратов, словно острова поднимавшиеся из утреннего тумана, скрывали на себе обветшалые храмы и осыпавшуюся облицовку. Могучие стены зияли проломами, причем некоторые явно были сделаны самими жителями, растащившими дорогой тесаный камень на постройку домов и мастерских. Некогда самое блистательное из нгатайских княжеств, Майтанне слишком много раз громили армии Святопоходов, а последнее время - соседних Ламан-Сарагара и Нгардока. Теперь оно утратило всякое политическое значение, настолько, что по итогам последней войны ламанцев с нгардокаями граница прошла прямо посередине столицы, а на месте княжьего дворца до сих пор чернело пепелище. Однако город, расположенный на самом перекрестье торговых путей ведущих с запада, из Сарагара и земель Ордена, в Нгардок, а также из южной Терканы в северный Тсаан, раз за разом возрождался из пепла, как легендарный феникс.

– И что, все города в Восточном Нгате такие?
– спрыгнув с обломка поваленной стелы, растягивая гласные, с непередаваемой смесью аристократической брезгливости, любопытства и изрядной толики лежащей подо всем этим зависти поинтересовался Шаи. На его родине все было гораздо более процветающим на вид, чистым, утонченно украшенным... но и меньших масштабов. Сильно меньших.

– Цун лишь тень того, чем был раньше, о вождь. Нгардок и Сарагар намного богаче, - почтительно отозвался высокий мужчина средних лет. Одет он был как общинник, без клановых знаков, но выправка и тяжелый обсидиановый меч на плече не давали принять его за обычного слугу. Скорее из вольных наймитов, немногим лучше изгоев в глазах полноправных граждан. Вот только полноправные граждане от чего-то быстро разубеждались в желании подобное высказывать.

Едва они оказались вне слышимости прохожих, наемник тихо, спокойно, но на редкость нелюбезно сказал Шаи:

– Так. Повторяю. Следи за языком. Мы еще недостаточно далеко ушли.

По-тсаански меднокожий, черноволосый, аристократично горбоносый и раскосый, Шаи скривился, словно сливу-клыкодер сжевал.

– Слушай, Аэдан, если уж здесь такое захолустье, могли бы и пройти более живописными местами. Тем же Сарагаром, например. Иллак Многовидавший пишет, что там замечательные образцы как древней янтарной архитектуры, так и колониального стиля...

– Сарагар переполнен психами и орденцами, - Аэдан Норхад отвечал на далеко не первую на этой осьмидневке провокацию ровным тоном, словно жрец с высшей квалификацией в ежедневной ритуальности. Шаи пытался вызвать в нем хоть какие-то человеческие эмоции, хоть бы и раздражение, но спутник был вспыльчив и кровожаден на редкость избирательно.

– А мне казалось, отец дал тебя телохранителем, а не нянькой, - с досадой сказал Шаи.

Аэдан не ответил, но посмотрел так, что молодой нобиль сам почувствовал себя котом в мешке, да еще снабженным привязанной за хвост княжьей грамотой с угрозами.

– Пойдем хоть на рынок сходим, поглядим.

– Как пожелаете, о вождь.

– --

Пятнистый олень утолял жажду на водопое, не подозревая о нависшей опасности. Опасно балансируя на суку здоровенного дуба, зверолюд обнажил клыки в хищной улыбке, перехватил поудобнее самодельное копье и, расправив крылья, камнем рухнул на добычу. И промахнулся. Опять. Похоже, полеты были не его стезей. Невинная жертва вначале ломанулась в заросли росшего по берегам орешника, затем разглядела что перед ней всего лишь оборотень-химер, фыркнула и перешла в атаку.

Следующие минут десять Ханнок, воя благим матом, то отбивался от другого рогача палкой, то спасался бегством, то костерил тварь лесную с ветки. Еще полчаса ушло на то, чтобы воинственно храпящий олень убрался восвояси. Слезал с дерева зверолюд от греха подальше сложив крылья.

Вообще же спустя три долгих дня блуждания по перелескам и холмам княжества Майтанне, Ханнок вспоминал сытое бытие в лечебнице с постыдной тоской. Он оголодал, поистрепался, мечтал о горячей ванне и вообще чувствовал себя полнейшим горожанином. На хутора и в деревушки заходить боялся - местные общинники были людьми суеверными и необразованными, зато закаленными вендеттами, набегами на соседей и вечной войной Ламана с Нгардоком. Такие вначале насадят демона на кол, а уже потом будут разбираться пожаловал ли к ним гость из преисподней, или ближайшей зверильни.

Нет, он понимал, что стоило ему пойти с Айваром, и все пути назад оказались отрезаны. Да и в минуты сомнения перед глазами вставала банка с рогатой башкой, посмертно ярящейся сквозь спирт-консервант. Но все же нет-нет, да и проклевывалась неуверенность в совершенных поступках. И что самое неожиданное - чувство вины. Он ведь оставил обитателей главного корпуса на милость волчицы, а сам сбежал. С другой стороны... Подвал. Ну их всех к тьматери.

В тот день пришлось питаться набранными грибами и ягодами. Несмотря на базовую подготовку по выживанию в дикой среде, которую пришлось пройти при поступлении на воинскую службу, пища добывалось с трудом. К тому же от опушки лесов Ханнок старался не отходить, опасаясь, что зайдя в чащу, так там и останется, заблудившись в трех соснах. А так зачатков знаний по ориентированию хватало чтобы идти на юг примерно в сторону Цуна. Впрочем, зверолюд подозревал что дикарем дальше него попросту не пройдет. Так что хочешь, не хочешь, а придется выходить к цивилизации. Город все же, насколько его помнил Ханнок, достаточно неуправляемый, хаотичный и гостеприимный, чтобы у беглого был шанс разжиться необходимым в дороге.

Массивные пирамиды столицы Майтанне показались на горизонте к утру следующего дня, впрочем, прежде пришлось еще миновать предместья - скопление деревушек и починков, населенных по большей части храмовыми и княжьими людьми, а потому более открытыми и законопослушными. По крайней мере никто на одинокого драколеня не позарился и на вилы не поднял. Даже нгардокайская разъезжая стража документов не попросила. Лишь проводили недобрыми взглядами. Ханнок ускорил шаг, хотя давал себе зарок вести себя естественно.

В город он проник через пролом в нейтральной, формально не контролируемой ни Нгардоком ни Ламаном части города. Внутри, на ничейной полосе пышным цветом цвели маленькие лавчонки, кабаки и бордели сомнительного качества, зато дешевые и полные всякой экзотикой. Здесь на него тоже таращились, но за оружие не хватались. Приободрившись, Ханнок постарался действовать так, будто имеет полное право здесь находиться. Очень ненадежная защита.

– --

Покачиваясь в седле, Тилив Ньеч пытался вновь и вновь осмыслить произошедшие с ним перемены. Были они премного удивительны. Еще три дня назад он был почтенным человеком, пускай и огарком, но вождь-врачом пользующейся высокой репутацией лечебницы, а также членом научного сообщества, раскинувшего свою сеть от Нгардока до пустынь на Дальнем Севере. А сегодня - кто он? Странствующий лекарь без лицензии? Бродяга без крова и клана? Огарок вдали от формально родного Отомоля, куда возвращаться не хотелось? Ученый, потерявший результат эксперимента, готовившегося годами? Вновь и вновь вопросы без ответа.

Пытаясь отвлечься от мыслей о будущем, Ньеч мысленно прокручивал прошлое.

Стража прибыла к вечеру после побоища, едва они на пару с Сонни успели похоронить тела, вытереть кровь и подлатать героически перенесшего штопку Айвара, которого демон забросил на крышу загона, раскроив пол-лица. Парню больше не радовать деревенских красавиц белозубой ухмылкой и точеным профилем.

Но тогда Ньеч учеником был немало впечатлен, о чем и высказал: тот не только превосходно ассистировал ему с аутопсией мутанта, тогда как бедолага Сонни не продержалась дальше первой отрезанной лапы, но и перенес ночную бойню и ее последствия так, словно ему помогал сам Кау. А ведь ему пришлось иметь дело не с одной отвлекшейся волчицей, а сразу с тремя зверолюдьми, и неизвестно кто был опаснее - сверх-волколаки, или более хилый, но куда более хитрый, и, как оказалось, коварный и подлый козлоящер. Что на последнего нашло, если он выпустил на спящую лечебницу мохнатых, Ньеч не мог понять до сих пор. Кормили и одевали его хорошо. Документы уже были готовы. Ньеч даже собирался предложить ему поехать на Симпозиум Сообщества, взамен за деньги и протекцию. Зря. Возможно, предательство у рогатых просто в крови. О чем он и напишет в следующем докладе... хотя какой, к тьматери, доклад теперь?