Чтение онлайн

И вдруг там!

На бетоне!

Четкий отпечаток мужской ноги!

Примерно то же чувствовал космонавт, обнаруживший на Луне чьи-то следы. Которых там, естественно, не должно было быть.

Значит, я здесь уже не один.

Значит, это уже не только мое место.

Братья & Сестры, как будто кто-то залез в мою комнату и читал мой дневник.

Только не надо говорить, что воздух, элеватор и вид с крыши на город принадлежат не мне одному.

Это всегда было мое место.

А теперь — не мое.

Вернее, не только мое.

Теперь я здесь уже не один.

Я сажусь на корточки и изучаю отпечаток. Это что, глина? Я наклоняюсь пониже и нюхаю. Пахнет горелым. Или мне все это мерещится?

Братья & Сестры, что, по-вашему, чувствовал Колумб, когда пересек океан и обнаружил, что страна, которую он только что открыл, кишит индейцами?

А что, по-вашему, чувствую в эту минуту я, новый Адам, — ведь мое частное солнечное прибежище осквернил какой-то чокнутый чувак?

Охренеть можно. Мне тошно. Это уже какая-то чертовщина.

Старикашка-Солнце хлопает меня по плечу, оно явно хочет помочь мне справиться с депрессухой. Пять минут я тру этот отпечаток ноги, мне хочется, чтобы он исчез. Без него никто бы и не заметил, что кто-то здесь побывал. Но я-то ЗНАЮ об этом! И мне до чертиков тошно!

Я чуть не сворачиваю себе мозги, стараясь забить на след и вернуться к главному. Нужно собрать и привести в порядок все вчерашние ответы. Тут нужна система! У прежнего Адама в голове царил хаос. Новый Адам, напротив, образцовый экземпляр. Он составляет списки и работает над ними. Новый Адам — лучшее достижение человечества! Честное слово!

Время течет в утренних песочных часах, а я все систематизирую и строчу, как псих какой-то. В конце концов, я составляю список, который выглядит так:

ЛЕТНИЙ ПРОЕКТ НОВОГО АДАМА: СПИСОК ТОГО, ЧТО НЕОБХОДИМО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ СТАТЬ ВЗРОСЛЫМ.

1. ПРОСТЕЙШИЕ ВЕЩИ:

— Хорошо жарить бифштексы.

— По-настоящему надраться.

— Взять на себя ответственность за собственную жизнь.

2. ТО, ЧТО ТРЕБУЕТ БОЛЬШИХ УСИЛИЙ:

— Выработать собственный стиль одежды.

— Научиться курить сигары.

— Не на шутку облажаться.

3. ТО, ЧТО СТОИТ КАЛОРИЙ И ПОТА:

— Стать материально независимым.

— Вступить в настоящие взрослые отношения с девушкой.

— Сделать то, чего я больше всего боюсь.

Наверное, некоторые Братья & Сестры решат, что я ошибся, поставив «ответственность за собственную жизнь» в разряд простых вещей. Все знают, как трудно наводить порядок в своих делах. Однако новый и блистательный Адам, который сейчас говорит с вами, считает, что стать взрослым и означает взять на себя ответственность за собственную жизнь.

Когда я додумал эту мысль до ее логического конца, день показался мне менее мрачным. Плевать мне на чувака, оставившего свой след на крыше элеватора. Я читаю свой список и чувствую, что все у меня под контролем. Первый раз в жизни Адам Колумб крепко держит штурвал и ведет свой корабль по нужному курсу.

Единственная трудность в том, что за один день с таким списком не справиться. Тем более что часы мигают уже на роковой цифре. Я оставляю полкило велосипедных покрышек на мостовой и тротуарах. И все-таки опаздываю на работу почти на четверть часа.

Шеф отдает распоряжения другим посыльным и при виде меня поднимает одну бровь. Я жду, когда он разъярится, как и полагается любому шефу. Но лицо у него грустное. Губы сжаты, словно он вот-вот заплачет. Может, он узнал во мне себя, думаю я. Хотя трудно себе представить, что Шеф когда-то был молодым. Вообще невозможно представить себе, что взрослым было когда-то столько же лет, сколько сейчас тебе, и они проделывали все то же самое, что проделываешь ты. Или собираешься проделать.

Разве нам не кажется почти всегда, что кроме нас в мире никого нет?

Что мы — вроде корабля Колумба, находящегося далеко в океане?

А если нас нет, то и вообще никого нет.

Как будто расти и взрослеть человек должен в полном одиночестве.

И когда слова «никого нет» проносятся у меня в башке, я вспоминаю того чувака на крыше.

И тоска сжимает мне сердце.

Наверное, тот чувак здорово одинок.

Так же одинок, как черепаха, которая двести лет плывет через море и не знает, доплывет ли она когда-нибудь до берега.

Через несколько лет я могу стать таким же, как он.

Дурацкая мысль. Но я не могу от нее отделаться.

Никто не ведет себя как он, особенно если не чувствует себя по-настоящему одиноким.

От этой мысли день не становится светлее.

Он просто бредет своим чередом.

В двух словах о моей сегодняшней работе. Я привожу пакет не туда, но успеваю вовремя его забрать.

Ступени дня, по которым я карабкаюсь, совсем прогнили. Они скрипят и ведут только наверх, Я топчусь в своих воздушных замках и не могу сдвинуться с места. Асфальт превратился в зыбучий песок. Говорят, если осторожно вытянуть из песка одну ногу за другой и лечь на спину, песок не сможет тебя поглотить, даже зыбучий. Мысленно я так и делаю. Вытаскиваю ноги и ложусь на спину. Но мне это не помогает. Я погружаюсь в день, словно в воду. Погружаюсь на самое дно, и все кругом становится нечетким. Зыбучий песок времени затягивает меня в самый тупой и бестолковый день в моей жизни. Вчерашняя приподнятость заперта в морозильнике. Чувак на крыше элеватора маячит у меня перед глазами, как смазанная картина. А я весь в синяках и царапинах тащусь после работы домой.

Ставлю варить обед и заглядываю в свой список. И думаю: пора начинать, Адам. Только ты можешь это сделать.

Я с отвращением разглядываю свои ноги и думаю, что надо выбрать что-нибудь из середины списка. Случайно мой указательный палец останавливается на словах «Не на шутку облажаться». Вот что мне подходит как нельзя лучше. Но серьезно облажаться — тоже искусство. Это не для маменькиных сынков. Я слышал, что только как следует облажавшись, человек может чему-то научиться. На победах не учатся. Другое дело — на поражениях… И, наблюдая, как кипит картошка и лук с тефтелями шипят на сковороде, я спрашиваю себя, какую подлянку я должен себе устроить, чтобы хорошо выполнить это условие.

Каролина.

Вот о ком я подумал тогда в первую очередь.

Каролина-Дриттелина-Кошмарина.

Надо написать ей письмо!

Да! Кажется, я придумал как раз то, что нужно.

Я напишу ей. Ей и Каролинам всего мира. Письмо, в котором буду пресмыкаться. Унижусь horrible [8] . Письмо, которое будет низким и беспредельно тупым и в котором я выверну себя наизнанку. Это будет что-то вроде дневника.

Признаюсь, как горячо я ее люблю. И как мне ее не хватает. И что я готов отдать все, лишь бы вернуть ее.