Чтение онлайн

НИКИТИН. Все впереди.

САНА. Я бы предпочла бизнес напрямую, тем более наше положение пошатнулось со смертью моего отца.

НИКИТИН. Отлично. Василина?

ВАСИЛИНА. Что я?

НИКИТИН Какая должность вам желанна...

ВАСИЛИНА. Нет, нет, нам надо еще к ней присмотреться.

НИКИТИН. Хорошо. Возьмите в помощницы и введите в курс дела. А вы займете место моего зама...

ВАСИЛИНА. Не так быстро, Игорь Сергеевич! Не так быстро... Роксане еще следует оглядеться в Москве. Может быть, ее снова потянет в Париж.

НИКИТИН. Я люблю быстрые решения, вы знаете. Обсудим за ужином?

ВАСИЛИНА. Хорошо, приезжайте к нам на вечеринку в субботу.

НИКИТИН. Это же корпоративная вечеринка.

ВАСИЛИНА. Вот и хорошо.

Никитин возвращается к столу к телефону, прощаясь знаками; Василина уводит дочь к себе.

САНА. Он Дон-Жуан?

ВАСИЛИНА. Абсолютно нет. Он таков только со мной, а так весь в работе, двадцать четыре часа в сутки.

САНА. Он влюблен в тебя, а все не досуг? Замечательно!

ВАСИЛИНА. Нет, это ты произвела на него сильнейшее впечатление. Он заволновался, как мальчишка. Никогда таким его не видела.

САНА. Меня потянуло к серьезным людям, но, боюсь, я из серьезных людей делаю мальчишек. С тобой держится интимно-корректно, а со мной его понесет...

ВАСИЛИНА. Что за беда? Ах, впрочем, не станем забегать вперед. У нас проблема, которая требует очень продуманного решения. (Достает из сумочки фотографию.)

САНА. Это Вова?

ВАСИЛИНА. Старая фотография, не видишь?

САНА. Что это значит?

ВАСИЛИНА. Это один наш общий знакомый в детстве.

САНА. Как! Не может быть!

ВАСИЛИНА. Ты уверена?

САНА. У меня не было с ним секса.

ВАСИЛИНА. Секса не было, а была любовь.

САНА (в порывистых движениях, словно силясь вспомнить). Я не помню.

ВАСИЛИНА. Беспорочное зачатие. Говорят, это бывает. Ты знаешь, в нем есть что-то такое.

САНА. В ком это, мама? И что?

ВАСИЛИНА. Сила и вместе с тем отрешенность от ее применения, что мне вообще нравится в мужчинах. Это свойство настоящих мужчин.

САНА. Это Веснин Дима? (Смеется.)

ВАСИЛИНА. Значит, не успела в нем разобраться.

САНА. Не первый раз замечаю, как ты по всякому поводу начинаешь возносить его.

ВАСИЛИНА. Он замечательный человек, что говорить, и я рада этому. Но как вам быть? Вова уже догадывается, в чем дело. Как увидел эту фотографию, спрашивает: «А когда это я снялся?» Как можно было так всех запутать? И самых тебе близких.

САНА. Я вижу, что и тебя запутала.

ВАСИЛИНА. Что ты хочешь сказать?

САНА. Ты неравнодушна к нему.

ВАСИЛИНА. Буду я равнодушна к отцу моего внука.

САНА. Ты неравнодушна к нему, теперь я думаю, давно. В Москве у нас есть и другие родственники, а ты снова и снова сводила меня с Весниными.

ВАСИЛИНА. И правильно делала, видит Бог. В Москве много огней, а ныне сплошная иллюминация... Это радует лишь в праздники, а в будни все кажется, что ты на чужом празднике жизни, тебе темно и одиноко посреди этого великолепия. И вдруг откуда-то искорки света! Это от Весниных поверх огней мегаполиса.

САНА. Влюблена!

ВАСИЛИНА. Стоп. Это просто в моем характере. И в тебе это есть. Вот и заносит тебя, поскольку у тебя нет тормазов.

САНА. Знаю, знаю. Мне надо с ним встретиться и переговорить, чтобы не было недоразумений. Вова - мой сын. А чей сперматозоид я подхватила случайно, как вирус гриппа, это не имеет значения.

ВАСИЛИНА. Остановись. Я сейчас закончу, и мы уйдем.

САНА. Занимая такую должность, почему не купишь машину?

ВАСИЛИНА. В моем распоряжении есть служебная машина. Но по Москве мне проще в метро проехать. Идем.

Интерьер квартиры Весниных, с крышей, ухоженной, как японский садик, в верхушках деревьев, меж которых и поверх виды то Москвы, то сельской местности с деревней за озером при свете звезд или солнца, с явлением Хора девушек.

Татьяна Дмитриевна, Семен Иванович, смущенно наблюдающий за Вовой, который все время чем-то занят сам по себе.

ТАТЬЯНА ДМИТРИЕВНА. Мне надо сбегать за кое-какими припасами.

СЕМЕН ИВАНОВИЧ. И мы, Вова, выйдем на прогулку?

ВОВА. А мама?

СЕМЕН ИВАНОВИЧ. С мамой ты с утра гуляешь и еще погуляешь. Идем.

На крыше Сана и Веснин на какой-то стадии объяснений.

ВЕСНИН (отпустивший бородку и в смущении занятый ею). Это удивительно, как мало вы изменились. Даже моложе стали. А ведь дались вам эти четыре года нелегко.

САНА. Увы и ах! Коли попала в такой переплет, ну, прямо современный роман со всеми засранностями, простите, сорвалось, так оплошать, сглупить, как последняя дура, я сочла за честь выбраться самой из этой бездны... Я не унизилась ни до аборта, ни до подкидыша, ни на секунду таких мыслей не возникало в моей милой головке... Я была даже рада, что нашла достойное себе занятие, как вынашивание дитя, вместо игры в прятки с криминальными авторитетами.

ВЕСНИН. Все это прекрасно...

САНА. Нет, унизительно. Это как с кражей моих драгоценностей... И с той самой историей, из которой мне бы не выбраться без вашей помощи...

ВЕСНИН. Прекрасно то, как вы сумели выбраться из бездны. Я видел фильм с вашим участием. Можно подумать, какие-то моменты вы подсказали сценаристу или режиссеру. Освоиться не просто на съемочной площадке, а в чужой стране так, как вы, - это надо иметь талант.

САНА. Правда?!

Глаза ее вспыхивают и завораживают Веснина.

ВЕСНИН. Там есть прерванный эпизод свидания, после которого девушка словно бы и не помнит, что было ночью...

САНА. Она была пьяна и вообще под кайфом.

ВЕСНИН. Это по роли. А вы?

САНА. Это вопрос о нашем свидании? Мы не пили?

ВЕСНИН. Нет. Но мы были словно пьяны от радости. Была чудная летняя ночь...

САНА (блуждает, как впотьмах). Я не помню...

ВЕСНИН. Как?!

САНА. Я была не в себе, возможно, еще с вечеринки в загородном доме Афонина. Я не помню, как оттуда выбралась...