Чтение онлайн

— Кэтрин, я хотел сказать, что сожалею о происшедшем. Я провел беседу с Джимом Сеттоном и Роналдом Смитом. Завтра вы можете возвращаться в школу. Они больше вас не тронут.

— Но миссис Йенсен сказала…— начала я.

— Ваши дети завтра могут приступить к учебе, — повторил Коннор Хоган и отправился обходить пери метр.

— Вроде ничего мужик, жаль, что у него жена странная, — сказала Рита.

Прошел еще месяц. Наступили летние каникулы, но дети были заняты половину дня. Рита устроилась ученицей к единственному в поселении парикмахеру пожилой миссис Клеменс. Она стригла как мужчин, так и женщин. Рита фыркала, что она всех стрижет одинаково. Девушка уговорила миссис Клеменс дать ей шанс попробовать самой поэкспериментировать. Первой клиенткой Риты стала Эмма Бек. Рита красиво постригла соседку и немного подкрасила ей волосы в светлый оттенок. Казалось, Эмма после этого помолодела лет на десять. После этого Рите понемногу стали доверять и других клиентов, пока в основном мужчин.

Недавно Рита сказала мне, что не хочет больше ходить в школу. Она считала себя достаточно взрослой. Она заявила прямо об этом Хеме Халиди во время ее очередного визита. К моему удивлению, Хема сказала:

— Что ж, если ты не хочешь больше учиться, то можешь начинать работать. На Сантьерре всегда нужны люди.

Марк, Энни и Энтони, как и все здешние школьники, половину дня проводили, работая на полях Кварты, где выращивались овощи. Они занимались прополкой и поливкой растений. Как объяснила Хема, на Сантьерре стремились раньше приучать детей к труду.

У нас в огороде на грядках алела клубника, здесь она была на удивление вкусной и сочной.

По вечерам Марк и Энтони ходили играть на школьный стадион в эйтбол.

Сегодня вечером я заметила, что щеки Энтони покраснели. Я притронулась рукой к его лбу и почувствовала сильный жар. Обеспокоенная, я связалась с помощью браслета с доктором Дугласом Стюартом. Он сказал, что сейчас делает операцию, подъедет позднее.

К вечеру Энтони пылал от лихорадки, температура была сорок градусов. Иногда он приходил в себя, приоткрывал глаза и что-то невнятно шептал.

Я была в отчаянии. Сыну угрожала опасность, а я ничем не могла ему помочь.

Остальным детям я запретила приближаться к Энтони, опасаясь инфекции.

Вечером приехал Дуглас Стюарт. В руках у него было устройство, похожее на небольшой ящик.

— Переносная лаборатория, — пояснил он.

Стюарт осмотрел Энтони и взял экспресс-анализ крови.

Капнув алую капельку в отверстие на портативном планшете переносной лаборатории, он утирал салфетками потный лоб.

Через несколько минут портативный планшет запищал, а Дуглас стал вглядываться в экран планшета.

— Инфекций, к счастью нет. Вот антибиотики, еще я сделал укол. Завтра я еще зайду. Я читал в документации, которая осталась от моих предшественников, что это похоже, судя по анализу крови, на местную лихорадку. От нее нет лекарства, пока надо просто пить много жидкости, сбивать температуру и наблюдать за ребенком.

Всю ночь Энтони метался, и я не отходила от его постели. Иногда он бессвязно что-то бормотал, потом снова проваливался в беспамятство.

— Я их вижу. Их много…

— Кого ты видишь, милый? — спросила я, прикладывая руку к пылающему лбу сына.

— Светлячков. Мама, их много, — и он опять закрыл глаза.

Энни всхлипывала в своей комнате.

Рита принесла мне ужин, но я выпила только чай, есть совсем не хотелось.

Жаропонижающее совсем не действовало, Энтони пылал.

Утром в отчаянии я вызвала по браслету связи Эмму Бек.

Через десять минут она, кутаясь в теплый халат, пришла к нам.

Я рассказала, что Энтони заболел.

Эмма кивнула.

— Доктор был, и сказал, что это местная лихорадка.

Эмма кивнула.

— Никто не знает, что это за лихорадка. Заболевают обычно дети и подростки, у меня тоже два сына ей переболели, — сказала она.

— А что бывает с заболевшими? — тревожно спросила я, вкладываясь в лицо Эммы.

— Чаще всего дети поправляются, потом какое-то время жалуются на слабость и головные боли. Иногда умирают. Так умер сынок у Коннора и Терезы Хоганов. Эти-то дети у них приемные

У меня сжалось сердце.

— Что мне делать, Эмма? — спросила я, хватаясь за руки женщины.

— Попробуй сходить к Гору Кларку, если уже совсем ничего не помогает,— сказала Эмма.

— Как мне его найти? Может быть, мне попросить его прийти сюда? — спросила я с надеждой.

Эмма покачала головой:

— Раньше он жил в Кварте, но его давно изгнали Теперь живет в лесу километрах в семи отсюда. Можешь взять клубники, он ее очень любит. И еще продуктов. Он тебе может показаться немного сумасшедшим, но он безобидный. Я попрошу сына, Герхард тебя проводит.

Она позвала своего сына. Ко мне, стеснительно улыбаясь, подошел светловолосый юноша лет восемнадцати.

— Герхард, проводи миссис Эклз к Гору Кларку.

Парень кивнул.

— А как же Энтони? — спросила я в отчаянии.

Не могла даже представить, что придется оставить больного ребенка.

— Я посижу с мальчиком, ты не волнуйся, — сказал Эмма.

— Тебя сын доведет до речки, дальше сама пойдешь.

— Мам, я с тобой, — сказал Марк. Я благодарно кивнула старшему сыну и схватила миску с клубникой, собранной утром Энни.

— Давайте настроим ваш браслет, миссис Эклз, чтобы он дорогу запоминал, — сказал Герхард, и я протянула ему руку. Юноша нажал несколько кнопок и кивнул.

Марк взял сумку с продуктами, которые я лихорадочно сложила, и мы отправились.

Мы пошли с Герхардом вдоль поселения. Затем свернули налево. Герхард подвел нас к вспаханной полосе коричневатой глинистой земли. Он кивнул, и мы пошли за ним. Пересекли полосу, где стояли столбы с визорами, и прошли метров пятьдесят. Мы впервые оказались за пределами Кварты. Герхард уверенно шел вперед. Вскоре мы вошли в редкий лесок.

— Только старайтесь здесь ничего не трогать, — сказал Герхард.

Это скорее была роща. Сначала на пути нам встречались небольшие кривоватые деревца с фиолетовыми стволами. С ветвей свисала то ли паутина, то ли серые водоросли, иногда встречались коричневые плоды размером с небольшие яблоки.

Я увидела, как под ногами расстилается сине-зеленый травяной покров. Вдруг впереди показался небольшой коричневый кустик.

— Смотрите, переползающая трава, мы называем ее паучьей, — сказал Герхард.

Я увидела, как коричневая трава действительно передвинулась и окружила маленькое животное размером с мышь. Зверушка отчаянно брыкалась, но стебли травы увеличились в размерах и стали переплетаться между собой, образовав коричневый кокон, в котором пищало животное.