Солнце в две трети неба
Шрифт:
– Но это я Павел Антонович– возражает директор.
Но завуч, не слушая, вталкивает растерявшегося Павла Антоновича в класс: –Посиди здесь, хулиган и подумай над своим поведением. Директор, с круглыми глазами, оглядывает добрых три десятка своих копий, в плаще и без, в галстуке и без него, в уличной обуви и в обуви для помещений. Кто-то сидит на подоконнике, другой, нисколько не скрываясь, списывает домашнее задание, третий и четвёртый возятся в углу, кажется, в шутку, борются. К оторопевшему Павлу Антоновичу подходит его копия, хлопает по плечу и панибратски интересуется: –С какого класса, пацан? Крику, должно быть, было…– Неужели так подробно написано– удивилась Саша.
– Целая разгромная статья за авторством этого Павла Антоновича, директора семьдесят шестой московской школы– поделился Сергей: –Похоже он неслабо завёлся. Семнадцать восклицательных знаков на девятнадцати строчках! Статья выложена от лица всего МосОбразКома.
– Пожалуй и правда не следовало разрешать носить облик реально существующих людей.
– Тут об этом пишут. Только как разрешить голографические облики в целом, но запретить превращаться в других людей? Никакая система это не отследит и не проконтролирует. Скопом запрещать голографические облики в государственных учреждениях технически просто, а вот запрещать выборочно, практически неразрешимая задача.
– Вот ещё мнение– зачитал Сергей: –Из раздела «анонимные впечатления». Море позитива, удивительные впечатления – ёщё бы, повстречать за один поход в ЦГУПН Кощея, идущего по руку с Василисой, колобка лишённого ножек и потому летающего по воздуху, чудо морское на сущее, в аквариуме и сразу двух председателей высшего совета Земли с авоськой возвращающихся из продуктового магазина.
– Должно быть необычные впечатления– согласилась Саша.
– Случайно выбранная история из первых рук, слушай.
– Слушаю– согласилась старший пилот.
– Один товарищ пишет. Приходит он в ЦГУПН, а там на приёмке Пётр Первый стоит. Стоит и ус крутит. Товарищ ему жалуется: –Что же вы, всемилостивейший государь, не можете мне нормального робоуборщика выдать. Второй раз за неделю ломается, как это понимать, прикажете?
Царь в ответ: –Скромно прошу простить. Пережитки самодержавия. Сейчас всё будет сделано в лучшем виде, только новых робоуборщиков к нам ещё не поступало. Возьмёте взамен подержанную модель?– Возьму, куда деваться– соглашается товарищ: –Только должен вам сказать, всемилостивейший государь, что если и этот выйдет из строя проработав без году неделю, то я буду на вас жаловаться без всякого снисхождения.
– Кто будет жаловаться без всякого снисхождения?– поинтересовался вошедший в кают-компанию капитан.
Убрав ноги со стола, Сергей смущённо пояснил: –Мы новости обсуждаем. Карнавал в Москве. Царь на приёмке в центре гибкого удовлетворения потребностей населения.– Знаю я эти центры– поморщился Антон Романович: –Приходилось обращаться. Почему-то на приёмке вечно оказывается какой-нибудь троглодит с доисторическим чувством юмора. Всегда. Статистический парадокс прямо. Какой, говоришь, царь?
– Пётр Первый.
– Этот, для царя, был ещё ничего – одобрил капитан: –Когда проходил последний сеанс связи с ребятами внизу?
– Два часа назад– отчиталась старший пилот: –Отвечала Ирина. Сказала: первичный этап развёртывания успешно пройден. Они сейчас отоспятся, потом проверят все системы временной базы и потом будут готовы принять от нас модули расширения.
– На какое время запланировали следующий сеанс связи?
– Через восемь часов. Первая партия модулей расширения для базы подготовлена к сбросу в любой момент. Известить, когда будет установлена связь?
Капитан кивнул. Бросив мимолётный взгляд на разложенные перед Сашей отчёты, он вышел. В тот же момент Сергей опять сполз в кресле, водружая ноги на законное место. Саша вздохнула. Как психолог Прометея она понимала, что для младшего пилота это что-то вроде отдушины. Приём психологической разгрузки. Но почему обязательно ноги на стол? В долгих экспедициях человек дичает.– Посмотри– обрадовано воскликнул предмет её размышлений.
Развернув голографический экран, он показал Саше любопытную фотографию.– Это мы!
– Вижу– согласилась старший пилот: –На пустом месте похищают внешность. Никакого уважения к личному пространству.
– Брось, классно ведь– Сергей с удовольствием посмотрел на себя, небрежно облокотившегося на каменные перила в месте где он никогда не был: –Какой красавец! Как настоящий.
– Посмотри, Саш.
– Что ещё?– недовольно переспросила старший пилот. Идея разрешить свободное использование голографических облаков в далёкой Москве казалось ей всё более непродуманной.
– Ты и Ленин! Композиция под названием «из прошлого в будущее».
– Какие-то кривляния.
– Кривляния?– возмутился Сергей, присмотрелся к фотоснимку выложенному на одном из узлов в глобальной сети и вынужденно согласился: –Люди не со зла. Я бы, на твоём месте, только радовался. Знаешь, насколько пунктов ты взлетела в списках самых прекрасных космонавток составляемых на неофициальных узлах сети с начала московского карнавала?
– Знать не хочу.
– Если не хочешь, то я и говорить не буду.
Саша попыталась вернуться к изучению отчётов автоматически создаваемых системами контроля гидропонных садов. Один раз попыталась, потом второй. Отложила. Вздохнула. И попросила: –Скажи уже.– Семнадцатое место во всём космофлоте.
– Всего лишь семнадцатое!– возмутилась Саша.
– Большинство считает тебя самой красивой на Прометее– добавил младший пилот: –Что до меня, то я это знал с самого начала, без всяких списков.
– Подлизываешься?
– Немного. Как думаешь, по окончанию карнавальной недели опять запретят носить голографические облики на улице и в учреждениях?
– Запретят– уверенно сказала Саша: –Сам видишь, что люди ещё морально не готовы принять на себя груз полной свободы самовыражения. Подумать только: царь на приёмке.
Сергей не согласился: –Обыкновенный русский царь. Частный случай. Но ты права: запретят. Бюрократы!– Здравомыслящие люди– поправила Саша.