Солнце в две трети неба
Шрифт:
– Версия имеет право на существование– согласился Сергей.
– Инопланетяне не могли этого сделать.
– Почему?
– Это глупо!– отрезал оператор.
– Но вы сейчас занимаетесь тем же самым– сказала Ира: –Растрачиваете энергию, личные усилия и ещё время зазря.
– Энергии здесь хоть завались– оправдался старший оператор: –И всё равно пришлось бы сидеть и ждать пока бурильщики докопают до дна.
– Искусство не может быть бесполезным– заявил младший.
– Об этом я и говорю– подтвердила кибернетик.
– Но инопланетяне должны быть умнее нас. Наверное.
– Почему?
– Они прилетели к нам, а не мы к ним.
– Если бы были по-настоящему умными, то вообще бы не прилетали.
– Хватит гадать– подвёл итог Денис: –Скоро узнаем, что там внизу.
Операторы принялись резать камень, создавая Ирино лицо. Это было не слишком приятное зрелище и девушка старалась не смотреть в ту сторону, хотя иногда не выдерживала и бросала заинтересованные взгляды. Бурильщики практически одновременно пробили ледяную корку, прикоснувшись к чужеземному материалу. Пытаясь отломать кусочек для анализа, конструкт сломал бур порвав несколько нитей и разлохматив остальные.– Этого я и опасалась– мрачно сказала наверху Ира: –Крепко закрытая коробка. Не открыть и не заглянуть. И непонятно – лежит там что-то или перед нами всего лишь монолитная пустышка.
Денис посоветовал: –Не отчаивайся раньше времени. Вытащим одну штуку и посмотрим. Конечно корпус должен быть прочным так как контейнер хранится отнюдь не в тепличных условиях.– Всё же думаешь, что это контейнеры?– спросила Ира.
Денис прислал в ответ графический значок означающий неопределённость и эквивалентный пожатию плеч в разговоре с глазу на глаз.– Поднимем и узнаем.
– Тогда давайте поднимать– согласилась кибернетик: –Эй, скульпторы, долго вы там?
– Ещё минут десять– попросил оператор.
– Искусство не терпит торопливости– заметил другой оператор.
– Послушайте– строго сказала Ирина: –Можете самовыражаться сколько хотите, но не называйте это искусством.
– Она нас обижает– на общей волне произнес оператор.
– Нет, просто расстроилась не встретив инопланетный комитет с распростёртыми объятиями или щупальцами или что там у них может быть.
Прежде чем Ира успела ответить резко и зло, Денис миролюбиво сказал: –Мы все ожидали чего-то такого…– Десять минут– попросил первый оператор.
– Пожалуйста– добавил второй.
Ира выдохнула набранный воздух и согласилась: –Хорошо. Бурильщики пока обследуют находку со всех сторон. Может быть у неё где-то есть дверца в которую нужно всего лишь постучать.– Зачем я их тороплю?– подумала Ира: –Вот сделают перекошенное лицо и стоять моей статуи с отвислым ртом. Художники обычно такие обидчивые. Даже если по основной специальности они операторы лазерной установки.
– Обеспечьте пока вытяжку– не отрываясь от работы попросил один из операторов: –Иначе пар от испаряемого льда осядет на нас, мгновенно замёрзнет и скуёт ледяной коркой.
Денис занялся вытяжкой. Сергей ходил за спиной операторов и смотрел как из камня постепенно, штрих за штрихом, возникает Ирино лицо. Кибернетик хотела спросить у него: хорошо ли получается, но почему-то побоялась. Вдруг нехорошо? И зачем она пошла на поводу у этих двоих! Расфокусированный луч обжигающего света ударил в ледяную пробку. Стоящие в отдалении Ира, Сергей и Денис могли наблюдать как облака пара, тугие и перекрученные, будто мышцы спортсмена, втягиваются в вытяжное отверстие. Сергей поднял руку и тем самым сломал намёрзшую на скафандре тончайшую ледяную корку. Полупрозрачные обломки упали на пол, разбившись на тысячу крохотных кусочков. Часть пара рассеялась по пещере, намерзая на стенах, поле и потолке.– Как во дворце ледяной королевы– подумала Ира.
Денис сказал: –Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу взглянуть на внутренности холодильника изнутри.– Осторожней передвигайтесь– предупредила Ира: –Будет скользко.
Световой луч отражался во льду холодным раздробленным сиянием. Каждая, не параллельная соседней, грань светила собственным отражением. Один оператор спускался вместе с продолжающей работать световой пушкой вниз, другой оставался наверху и следил за тем как разматывается прикреплённая к потолку лебёдка. Ира велела бурильщикам отползти в сторону, чтобы не попасть под обстрел концентрированным светом. Неистовое солнце питало разложенные наверху Денисом солнечные батареи. Сбегало по протянутым в пещеру энерговодам. Накапливалось в установке и, возвращаясь обратно в форму света, впивалось в ледяной монолит огненным раскалённым лезвием. Может быть, это был первый раз, за много, очень много веков, когда солнечный свет, пусть и через посредничество человеком, проник в подземные ледяные хоромы. Каменная Ирина покрылась ледяной коркой и блестела, точно вырезанная из серебра. Если изображать человека в скафандре, то придётся подписывать чей именно слепок отразился в камне потому, что в скафандрах все люди похожи как капли воды. Операторы одели каменную Иру в короткие шорты и майку с выпуклым изображением космического корабля на фоне планеты или, возможно, солнца – в точности не понять, просто диск. Руки у статуи оставались свободы. Одну она прижимала к груди, частично закрывая рисунок на майке, другая опускалась вдоль тела, немного отведённая назад. В целом поза говорила о том, что девушка ожидающе и с немалым волнением смотрит вперёд и вниз. Денис и Сергей наперебой расхваливали статую, а Ира не знала, что и сказать. Наконец она спросила у Дениса по приватному каналу: –У меня и правда такие же длинные и стройные ноги?– Правда– сказал энергетик.
Ира подумала, что статуя ей, скорее, нравится. Пусть стоит в нише, в пещере, защищённая от лучей солнца и от резких перепадов температуры буквально дробящей высокие скалы в мельчайшую пыль. Она простоит так очень долго.– Всё-таки это контейнер– закончив осмотр произнёс Антон Романович.
– Мы так думаем– неуверенно ответила Ира.
– И как он открывается?
– Он вообще не открывается
– Какой же тогда это контейнер?– удивился бывший капитан Прометея, а сейчас глава управляющего совета первого меркурианского.
Предмет их разговора стоял на столе в исследовательском отсеке. Через толстую стену из прочного прозрачного пластика они могли наблюдать, как над находкой колдуют синтез-химики, пытаясь определить материал, из которого она изготовлена. В наблюдательной комнате столпились человек тридцать. Больше просто не вошло и ещё десятка четыре стояли в коридоре, делясь друг с другом мнениями и фактами. Как это всегда бывает, первых имелось куда как больше чем вторых. Ира попыталась объяснить мнение кибернетического отдела: –Контейнер не в том смысле, что в нём содержится что-то материальное. Он сам по себе послание. Словно какое-нибудь устройство для хранения информации. Нам нужно только включить его. Мы так думаем…– И каковы успехи?– поинтересовался Антон Романович.
– Долговечные информационные устройства для работы нуждаются во внешнем источнике энергии. Стандартного разъёма для подключения энерговода мы на нём не обнаружили– Ира чуть заметно улыбнулась и развела руками.
Кто-то из толпы учёных собравшихся в наблюдательной комнате воскликнул: –Как вы собираетесь прочитать информацию из куба?– Мы надеемся, что куб не только устройство для хранения, но и для воспроизводства информации. Иначе сами понимаете, товарищи: чужие форматы хранения данных, чужие протоколы. Расшифровать их будет сложнее, чем текст на полностью неизвестном языке. В любом случае это второй этап исследования. Для начала нужно научиться включать эту штуку…
– И выключать– сказал кто-то: –Вдруг включить сможем, а выключить – нет.
Антон Романович нахмурился, балансируя между соображениями безопасности и любопытством. Удобнее всего было бы заниматься изучением куба в лабораториях первого меркурианского. Параноидальная безопасность требовала вырыть отдельное убежище в тысяче километров от города и оборудовать там полностью независимую лабораторию. Исследовавший куб синтез-химик переоделся в стандартный комбинезон и протиснулся, через всех собравшихся в коридоре, в наблюдательную комнату.