Чтение онлайн

– Уважаемая Инга Владимировна, - с улыбкой начал он, и в голосе его послышались сатирические нотки – Вы знали кого-нибудь из моих подзащитных до этого инцидента?

– Да, - угрюмо ответила она – Габараева Тимура, Аветисян Вадика и Плиева Азамата.

– Испытывали ли вы к кому-нибудь из них чувство неприязни?

– Нет. У меня не было на это причин.

– А, может быть, наоборот, вы симпатизировали кому-то из этих молодых людей?

Инга секунду колебалась, обдумывая ход его мыслей. Взгляд ее встретился с вопросительным взглядом Тимура, и тут же злость погасила все мысли. Она отвернулась.

– Нет. Мы были едва знакомы.

– Хорошо, - адвокат удовлетворенно кивнул – Инга, скажите, как у вас обстоят дела в материальном плане?

– То есть? – не поняла она.

– Достаточно ли вы обеспечены финансово?

«Куда это он клонит?» - Инга глянула на обвинителя, но попытки протеста тот не предпринимал.

– Более или менее обеспечена.

– Вас обеспечивают родители?

– Нет. Они погибли.

– Вы находитесь на попечении у родственников?

Она покачала головой.

– У вас есть какие-нибудь доходы помимо стипендии?

– Я получаю небольшое пособие и подрабатываю.

Адвокат высокомерно усмехнулся и положил какие-то бумаги на стол судьи.

– Вот справки, в которых указаны все ваши доходы. Глядя на эти цифры, нетрудно сделать заключение, о вашем материальном положении, как о крайне-стесненном.

Он вдруг резко, эффектно, как профессиональный шоумен обернулся к ней. Глаза его сверкнули.

– Вы – молодая девушка… - гипнотически затараторил он голосом змея- искусителя. Брови его взмыли вверх, стекла очков маняще поблескивали. – А вокруг столько соблазнов… Столько красивых вещей… Тяжело, ни правда ли?

Инга молчала.

– Вы знали, насколько обеспеченными людьми являются мои подзащитные? – оглушил он ее.

Она в ужасе подняла глаза. Ну и ну! Он что, пытается обвинить ее в вымогательстве, что ли?

– Меня это абсолютно не волнует, - выдавила она сквозь зубы, еле сдерживая злость.

– По крайней мере, думаю, вам известно, что Габараев Тимур – мальчик из достаточно зажиточной семьи, не так ли?

«Мальчик из зажиточной семьи» - ее передернуло – «Мразь зажравшаяся»!

– Да, я знаю это.

– Громче, пожалуйста.

– Да.

Он заговорчески улыбнулся, обращаясь с вопросом скорее к судье, чем к ней:

– В таком случае… - понимающе зашептал он - Если вы так нуждались в деньгах, не могло ли у вас возникнуть мысли…

– Не могло! – взвыла Инга и двинула кулаком по столешнице – Не смейте переворачивать все с ног на голову! Эти скоты меня изнасиловали! Изнасиловали!!! Вы понимаете, что это значит?!!

Адвокат просиял.

– Побольше уважения к суду, прошу вас. Ведите себя спокойнее.

Инга осеклась и прикусила губу. Нужно держать себя в руках.

– Прошу прощения.

Баллаев, молниеносно перевоплотившись, деловито кашлянул в кулак.

– Инга Владимировна, расскажите, когда погибли ваши родители?

Она опустила голову, чувствуя, как снова начинает ныть старая привычная рана в груди.

– В 92-м году во время осетино-ингушского конфликта, - отчеканил ее глухой голос.

– Вам тогда было?...

– Тринадцать лет.

– Тринадцать лет! – Баллаев обернулся к судье с грацией классического танцора – Именно тот возраст, когда начинают формироваться моральные устои человека. Ребенок в этом возрасте, как никогда, подвержен тлетворному влиянию среды. Именно близкий человек должен в этот период помочь подростку разобраться в том, что есть истинные ценности и направить на дорогу принципов, морали и человеческого достоинства. Такого человека не оказалось рядом с этой девочкой, и она покатилась, как говорится, по пути наименьшего сопротивления. Это большая трагедия для девочки – оказаться в такой сложный момент без главного друга и наставника, без матери, которая объяснила бы ей сущность понятия женщина, рассказала бы, что такое целомудрие… Но тринадцатилетняя Инга оказалась предоставлена сама себе, так?

– Нет, не так!

– Не так? – он улыбнулся ей всезнающей улыбкой – А как было? Расскажите, вас воспитывали родственники?

– Нет. У меня не осталось толком… Нормальных родственников. Меня воспитывали наши соседи.

– Ах, соседи! – фальшиво спохватился он и тут же залязгал как робот: – Вы были шестым ребенком в этой семье! Что уж там говорить, если они даже не прописали вас в своем доме, даже не потрудились толком оформить документы на удочерение. У родителей, наверно, было совсем мало времени. По крайней мере, на вас!

Инга почувствовала, как затрясся ее подбородок. Самое ужасное то, что этот человек говорил правду.

– Никто эту девочку не контролировал, - давил ее адвокат, как медленно, наслаждаясь хрустом, раздавливают жука – Мы, естественно, можем лишь догадываться о том, какую жизнь она вела, тем более что нам указывают на это некоторые факты из ее биографии, - он распахнул смертоносную папку – В восьмом классе Бутаева Инга была исключена из школы за… хулиганство! Да, да! Эту милую, невинную девочку выгоняют из школы за хулиганство.

Инга отвернулась и закрыла глаза. Вот это да! Этого она не предусмотрела. Вот, значит, как они работают. Сейчас обольют ее грязью с ног до головы, выволокут все гнусные лживые справки из ее прошлого и выставят полной мразью. Не погнушались даже приплести ее родителей.

Сергей Сосланович несколько минут увлеченно зачитывал порочащие ее отзывы из школы и отрывки из ее характеристики, в которых наиболее полно раскрывалась ее аморальная сущность.

Народ в зале был под великим впечатлением. Инге показалось, что на нее сейчас посыплются плевки со всех сторон.