Солнце встает над селом Дзауга
Шрифт:
Она стояла перед ним прямая и неумолимая.
– Ты не подойдешь туда, Марик. Только через мой труп.
– Яна… Хочешь, я на колени встану? Ну не добивай меня! Да, я – лох, я - гнида…
– С этим трудно поспорить.
Он потоптался, безобразно всхлипнул и протянул ей букет.
– На… Хотя бы цветы мои…
Яна долго с отвращением рассматривала его лицо, несчастное, с бороздами долгих терзаний, с набрякшими красными веками, с заискивающими глазами.
– Нет, - она оттолкнула его руку – Инге было бы противно видеть все это!
Марик отвернулся, швырнул букет в грязь, свесил голову и, спотыкаясь, побрел прочь. Людей становилось все больше. Он пробрался сквозь толпу и встал один вдалеке ото всех, трясясь от холода и слез.
Фальшиво забряцал оркестр, кто-то привычно зарыдал в голос о ее красоте и молодости. Несколько голосов дружно подхватили.
– Ну вот, - услышал он рядом леденяще-спокойный голос, - Два дня назад ее поливали на каждом шагу, а теперь все убиваются. И ты, я смотрю, не отстаешь.
Марик обернулся. Серьезное, хладнокровное лицо без малейшего признака слез. Аккуратно подведенные зеленые глаза. Собранные волосы, перекрашенные в жуткий блонд под капюшоном.
– Марина…
– Что ты мокнешь? Иди под зонтик, - так же бесстрастно произнесла она, шагнула к нему и уединилась с ним под просторным зонтом.
– Господи, Марина… - сбивчиво запричитал он, - Поверить не могу… Как это могло случиться! Яна меня не пустила… Сказала, что это я виноват…
Марина поморщилась.
– Слушай ее поменьше. У Яны белая горячка.
– Инга! Инга! – Марик тут же уткнулся лицом в ее плечо. Марина терпеливо
стала гладить его по волосам, ожидая конца этих излияний.
– Я хотел увидеть ее, попрощаться…
– Оно тебе надо?
Марик удивленно оторвался от нее.
– Конечно.
– Ну, придешь в другой день, не облезешь. Зачем зря девчонку нервировать.
– Марина! Я такое ничтожество! Я так виноват перед ней… Перед вами обеими!
– Ну, хватит уже! – раздраженно отмахнулась она, - что толку теперь ныть?
– Я убил ее.
– Ты??? – Марина хохотнула – Мне можешь этого не рассказывать. У тебя кишка тонка, Марик.
– Я не знаю, как… Он… Я… Он мне такого наговорил! И как наговорил! Ты бы слышала!
Она устало кивнула.
– Знаю. Габарай всех отымел. И тебя тоже.
– Марина! – заверещал он и закрыл лицо руками, - Он – дьявол! Он не человек, он – черт! Он – тварь сранная! Я не знаю, как он это делает! Я ненавижу его! Я его убью!
Марик стиснул кулаки до белизны в костяшках. Губы его тряслись, глаза налились кровью.
– Я убью его, клянусь! Он все пожирает, все топчет, сука. Все на своем пути! Я ему выгрызу печень, глаза вырву!
Марина слушала его внимательно, но безразлично, казалось, еле подавляя зевок.
– Ну да… Только сначала он возьмет тебя за ноздри и треснет об землю так, что от тебя лужа останется.
– Мне насрать! Я его завалю, клянусь! Это не просто слова. За то, что он со всеми нами сотворил…
– Ну, и как ты это сделаешь?
– Продам тачку, куплю винтовку и пришью его на хрен! В цвет! Пусть потом меня сажают, мне по фигу!
– Гениально! – она улыбнулась.
– Инга жила этой идеей. Она жила только затем, чтобы отомстить. Она проиграла, и у нее не осталось смысла жизни. Я сделаю то, что у нее не получилось, может, я хоть тогда искуплю…
– Хвати нести чушь, - перебила его Марина, - Ты что, правда считаешь, что он заслуживает смерти?
Марик вытаращил глаза.
– Да!!!
Она с улыбкой покачала головой.
– Глупо, Марик. Очень глупо. Да, конечно, можно его убить… - она приблизила к нему лицо, продолжая мило улыбаться, и он, вдруг, разглядел внутри ее травянисто-зеленых глаз нечто чудовищное, - А можно его уничтожить.
Он невольно отшатнулся от нее, но она удержала его краем зонта.
– У тебя есть шанс, как ты говоришь, сделать то, что она не смогла, - продолжала она – Ты поможешь мне в этом деле.
Он помолчал, задумчиво глядя на эту странную, совсем незнакомую девушку. Мелкий дождь прямо на глазах превращался в хлопья мокрого снега.
– Что для этого нужно?
– Много, чего. Во-первых, найди мне незасвеченную машину. У тебя есть два дня, Марик.
3.
Алина уже давно не спала, но продолжала валяться в своей пухлой розовой постели, желая подольше растянуть такое замечательное утро. Ведь, не каждый же день ей исполняется тринадцать лет! Она знала, что с минуты на минуту появится или Тимур, или Марго, чтобы разбудить ее в школу. Сердце ее гулко отбивало чечетку, и по всему телу разливалось сладостное волнение. Сегодня будет море подарков, море поздравлений, море сладостей и веселья. Какой классный день!!!
Не прошло и секунды, как дверь настежь распахнулась, и на пороге возник ее брат, зычным баритоном распевающий какую-то героическую осетинскую песню. На плече у него красовалась роскошная профессиональная камера.
Аля подскочила на кровати, выпучив глаза и икая от удушливого восторга. Затем раздался оглушительный визг, она бросилась через всю комнату, путаясь в длинной шелковой рубашке, и запрыгнула на него с ногами.
– Тимур!!! Ты купил мне ее!!! Такую, как я хотела! – она истязала его счастливыми объятьями, - Ох, ты мой красавец!
– Поздравляю, солнышко! – он крепко поцеловал сестру и бережно спустил ее на пол, - Держи свою бандуру.
– Ой! Ой! – Алина нетерпеливо топталась, подскакивала, и смешно подергивалась от радости. Тут же взгромоздила камеру на плечо. – Как она работает, Тимур?