Чтение онлайн

Всё как во сне, вкус вернулся воспоминанием, и я прошептала:

— Шоколад и вино, — заслужив внимательный взгляд короля. Он наклонился ко мне, запуская пальцы в мои волосы и тихо произнёс:

— Откажись от предательства, Сэл, иначе этот вечер станет для нас последним.

Его ладони были так холодны, что я моментально замёрзла и мои пальцы потеряли пластичность, а бокал выскользнул из рук, падая на чёрный низ платья. Надо отвлечь короля, он не должен задать вопрос, который вот-вот сорвётся с его уст!

Тогда я, пока вокруг затевался праздничный хоровод под вспышками одуванчиков-фейерверков, под музыку, грянувшую как цирковой вальс, вывернулась к нему лицом и поцеловала в губы, стирая из мыслей всё иное, кроме наших объятий, наших тел и сплетающихся нориуса и ариуса. На миг всё замерло, остался терпкий как горькое вино с привкусом шоколада поцелуй, быстро теплеющие руки, и жажда, идущая прямо из глотки, обжигающая язык, вызывающая злые воспоминания, от которых хотелось броситься в горный ручей и завертеться в стремительном потоке, сбегая от неправильных чувств.

Мне слишком нравилось его целовать. В том, как он поддавался мне, было нечто пьянящее, необузданное, вкус всевластия, от которого закружилась голова и я не сразу услышала крики.

А когда поняла, что именно кричат, момент разрушился и всё покатилось в бездну.

Селеста

Нападение подводников ввергло людей в шок. В городе заголосили предупреждающие колокола и раздался мощный взрыв, от которого с деревьев слетели птицы. Красные зарницы салюта осветили искажённые лица гостей, превращая их в гротескные испуганные маски. Из-за деревьев не видно, что творится в Клэрии, однако отчётливо доносился звериный, состоящий из тысячи металлических ноток рёв, напоминавший заточку десятков мечей и ножей.

— Это же морской дракол, — хрипло воскликнула Милан.

От её слов застывшие придворные как по команде бросились врассыпную, пока военные приближались к королю, которого совершенно не взволновал поднявшийся грохот. Никлос вцепился в мои плечи и сжал так сильно, что я взвизгнула.

— Тебе что-нибудь об этом известно? — закричал он, усиливая голос нориусом, взлетевшим над нашими головами. — Ты это устроила?!

— Нет! — ответила чётко и с каким-то приятным наслаждением. — Я понятия не имею, что происходит.

Тогда он перехватил мою руку и попытался сдвинуть с места, приказывая:

— Идём, мы должны это остановить.

Но я вывернулась, отвечая зло:

— Нет. По условиям сделки я могу не помогать тебе в этом. Понял? Разбирайся с драколом и подводниками самостоятельно!

— Я предупреждал, Сэлли, — горечь мешалась с горячностью, он остановил военных и Богарта, а потом вновь притянул меня к себе и поцеловал так, как целуют перед разлукой: — Ты могла сделать правильный выбор, но предпочла это.

Это действительно было прощанием. Слишком мягкие губы, слишком отстранённое касание. Нельзя сказать, кто из нас расстаётся с другим навсегда и в чём суть грядущего предательства. Чья эта будет игра?..

Возникшему из-ниоткуда Акселю Ник приказал сопроводить меня в защитную комнату. На вопрос, что это такое, загадочно улыбнулся, вскользь напомнив, где я побывала осенью. Видимо моё лицо достаточно вытянулось, раз он рассмеялся, довольный произведённым эффектом:

— Зато там тебя никто не найдёт и не тронет, Сэлли.

В последний раз коснувшись моей щеки, он ушёл вместе с военными и людьми Богарта, пока дворцовая стража отводила гостей в безопасные убежища. Через мгновение я осталась одна.

Не успев сказать и слова, как Аксель начал теснить меня в сторону дворца, убеждая, что нужно как можно скорее убраться с открытого пространства, что здесь в любой момент могут появиться русалки, всё это небезопасно… он говорил так много слово, что я истерично вскрикнула, а потом быстрым шагом направилась к боковым воротам, ведущим на королевскую часть дворца.

— Кэрра Селеста, нам не туда, — воскликнул Аксель, нагоняющий меня.

Обернувшись, заметила, что поблизости никого нет, и только в отдалении ещё были видны стремительно удирающие из дворца остатки придворных. Потерев руки, призвала из снега призрачные фигуры. Они отряхнули серебристые платья, насыщая их цветом, и сами потеплели до телесных оттенков, тем самым превратившись в мою точную копию.

В каждую из них я отправила по щедрой капле ариуса, тем самым сбивая компас Никлоса, чтобы он не смог сразу меня отыскать. Этот фокус повторила из похищения русалками, так что Акселя ожидала увлекательная игра — поймай настоящую Селесту, которую он с треском провалил. Бросившись за самой напуганной моей версией. Сама же направилась в зимний сад, оттуда планируя спуститься на берег в заранее оговоренное место, где меня ожидали русалки.

Спускаясь по туннелю вниз, я чувствовала, как сотрясается земля, как дрожит, насыщенные магией воздух, грозясь развиться в магический ураган, сметающий любую волшбу. Мне стоило поторопиться, ведь я не знала, как такое искажение повлияет на ариус. Выбравшись на берег, увидав невозмутимый аватар Агондария с призрачным ликом Сэлавелии, я набросилась на него, легко оттолкнув устремившихся наперерез русалок.

— Как вы посмели напасть?! Мы об этом не договаривались! Вы не имели права так поступать! — мой вопль усиливался ариусом, однако бросок на аватара обернулся фиаско — я прошла насквозь фигуры, падая на мокрые камни.

От неожиданности меня вновь замутило, поэтому ответные слова слушала молча, пока одна из русалок помогала вернуться на твёрдую почву.

— Не зная твоего плана, Селеста, мы предположили, что король слишком хорошо тебя знает, а значит может его предусмотреть и предотвратить. Так что придумали свой, — заговорил Агондарий, и я услышала, с каким надрывом звучит его голос. — Наша акция ещё раз напомнит ему и его союзникам, как опасно злить океан и возводить на нас хулу. Впредь они будут осторожны в своих политических игрищах. А пока вернёмся к нашему уговору. Как и обещал, я привёл твоего брата. Исполни же свою часть.

Разогнувшись, я увидела Кристана. Во тьме он казался бледной фигурой, наполовину погружённой в воду, но даже при таком свете, мне удалось понять, что с ним что-то не так. Поддавшись вперёд, я замерла на границе между сушей и морем, стоя на склизком камне.

Заболело сердце, сводя судорогой грудь, и я сжалась, с болью глядя на брата при тусклом свете бледного ариуса.

— Как странно. Со смертью отца на нашу семью будто пало проклятье, — проговорила хрипло, когда брат приблизился ко мне, отстранённо глядя прямо в глаза. Его уже приобрели миндалевидную форму и покрылись тонкой плёнкой, от которой казались мутными как у мертвеца.