Чтение онлайн

— Можешь не сомневаться.

Она выскользнула на мороз. Чарльз дошел с ней до края крыльца.

— Пока, Мэгги.

— Пока, Чарли, — она помахала ему рукой. На улице она обернулась — он все еще стоял, наблюдая за ней.

— Правда красиво, ма?

Маргарет склонилась над Эммой, стоявшей на коленях на стуле — так ей было легче дотянуться до рассыпанных по столу обрезков лент, вырезанных из бумаги цветов и кусочков кружев. Она взглянула на разукрашенную открытку, созданную дочкой, и невольно улыбнулась: на кричащем бумажном сердце уже не было места для новых украшений. Художественный вкус Маргарет не мог выдержать подобных излишеств, но она удержалась от замечаний. Это был собственный дизайн дочери, и в каждой его детали проглядывала любовь.

— Просто замечательно. И ни на что не похоже. Кому это предназначено?

Эмма сосредоточенно рассматривала открытку, держа ее в вытянутой руке.

— Ну… мистеру Даунингу.

— Прекрасный выбор. Чарльзу она обязательно понравится.

— Как ты думаешь, не сделать ли мне открытку для мистера Хиггинса-молочника? Он всегда такой веселый и добрый по утрам.

— В прошлом году ты делала для него открытку?

— Не-а, я была тогда маленькая и быстро устала. У нас остается еще много всяких красивых штучек.

Маргарет кивнула с глубокомысленным выражением.

— И вправду. Давай делай. Думаю, ему понравится открытка с подкладкой из синего сатина.

Пока Маргарет вырезала и клеила свои подарки — для Чарльза, для соседки Марджори Филдинг, для мистера Оуэна, мясника со смешным акцентом, часто радовавшего ее то улыбкой, то комплиментом, ею овладело умиротворение, которого она не знала уже более трех недель. Наступил февраль, а Майкл Шонесси так и не появился.

Ей потребовалась целая неделя, чтобы перестать вздрагивать каждый раз, когда она слышала шаги на крыльце. Одна неделя растянулась на две, и соответственно выросло ее беспокойство. А сейчас она уже могла спать ночь напролет, не просыпаясь от страха, что в любой момент появится Майкл и заберет у нее Эмму.

Вечерние сумерки притушили дневной свет в комнате. Маргарет оторвалась от стола и зажгла газовые лампы. В гостиной было так холодно, что она задрожала и поспешила подложить полено в очаг.

— Выпьешь горячего какао, Эмма? — спросила она, проходя через столовую в кухню, чтобы приготовить себе чашечку.

— Да, ма, пожалуйста, — Эмма даже не оторвалась от работы.

Маргарет налила молока из стоявшей на подоконнике бутылки в кастрюльку и поставила ее на плиту. Улыбаясь, она прислушивалась к тому, что напевала про себя дочка. Эмма так выросла за последние месяцы, что пришлось переделывать ее одежду, чтобы зимних платьиц хватило до весны.

Стук во входную дверь прозвучал коротко и резко, и как раз в тот момент, когда она потянулась за банкой с какао. Маргарет выпустила ее из рук, и та, звонко ударившись об угол кухонного буфета, упала на пол.

— Эмма! Подожди! — Подхватив банку и поставив ее на шкафчик, она поспешила к двери. У нее ком встал в горле, а ладони внезапно стали липкими. Наверное, пришел Чарльз. О Боже, лишь бы не Майкл!

Она протиснулась во вращающуюся кухонную дверь, но было уже поздно. Выглянув в гостиную, она увидела Эмму, казавшуюся совсем крошечной рядом с высоким мужчиной, стоявшим в открытой двери.

Майкл держал в одной руке букет роз, а в другой — длинный сверток, обвязанный широкой сатиновой лентой с бантом. Даже с такого расстояния она заметила, что он как-то изменился.

Маргарет беспомощно смотрела, как Эмма весело приветствует гостя.

— О, заходите, мистер Шонесси! Мы делаем открытки ко Дню Святого Валентина. Хотите получить одну?

Майкл, глядя не на Эмму, а в глубину комнаты, отозвался:

— Хочу, но две.

Эмма живо повернулась и крикнула:

— Мам! Сделаешь открытку для мистера Шонесси? Я-то сделаю.

Эмма бросилась бегом к обеденному столу в порыве приняться за новую открытку, а Майкл так и остался стоять в дверном проеме. Наконец он перешагнул порог и, поскольку руки его были заняты, затворил дверь каблуком. С цветами и пакетом в руках Майкл пересек гостиную и остановился у противоположного от Мэгги конца стола. Их дочь забралась с ногами на свой стул и уставилась на засыпанный всякой всячиной стол.

Майкл улыбнулся.

— Ну что, Мэгги, сделаешь?

Эта улыбка, делавшая его похожим на того Майкла, который так нежно однажды любил ее, застала ее врасплох.

— Что?

— Сделаешь открытку для меня?

Не дожидаясь ответа, он поискал глазами место для своей коробки и наконец опустил ее на подлокотники кресла, стоявшего с его стороны стола, потом протянул ей цветы.

— Это тебе.

Не спуская глаз с его лица, она протянула руки, чтобы принять чудесные красные розы. Он переложил их в ее руки, как если бы они были новорожденным ребенком.

У нее вдруг пересохло во рту, и она облизала губы.

— Спасибо.

— Я боялся, что они не выдержат дорогу от самого Денвера. Их доставили из оранжереи в Калифорнии.

Ей необходимо было ускользнуть от жаркого блеска его ярко-синих глаз, и она проронила:

— Пойду за вазой.

На кухне Мэгги поднесла розы к своему лицу и вдохнула их пьянящий аромат. Бутоны должны были вот-вот распуститься. Она положила их на рабочий столик и пошарила в буфетной, пока не нашла вазу с высокой ножкой. Как ненормальная бросилась она к кухонной раковине и накачала насосом воды, заполнив вазу на три четверти. Сорвав с букета зеленую вощеную бумагу, она сунула розы в вазу и вернулась в столовую.

Ожидавшая ее сцена была слишком мирной в сравнении с ее ощущениями. Майкл снял свое теплое пальто и сидел на пододвинутом к Эмме стуле. От вида их темноволосых голов, склоненных над открыткой, на ее глаза навернулись слезы. Вместе со слезами к ней пришло понимание, что она уже не может помешать их сближению.

Майкл, казалось, был очень доволен возможностью, занявшись Эммой, не обращать внимания на нее, что дало Маргарет время приглядеться к нему. Замеченные ею раньше морщинки вокруг глаз и твердо сжатые губы утратили свою жесткость за те недели, что они не виделись. Он с готовностью улыбался и все чаще при обмене мнениями с Эммой о подходящих цветах соглашался с ней. Когда он все же бросал взгляды в ее сторону, Маргарет ощущала, как тепло мимолетной улыбки согревало ее вплоть до кончиков пальцев ног.

Она поставила цветы на буфет, подняла глаза и увидела, что он пристально наблюдает за ней.

— Как долго ты пробудешь в Теллуриде? Не скоро домой?

Ожидая услышать от него что-нибудь язвительное, типа: «Тебе, конечно, хотелось бы, чтобы это случилось как можно раньше?», она не почувствовала облегчения, услышав, как он проронил:

— Сам не знаю.

— Как тебе нравится эта зеленая лента в сочетании с пурпуром? — вмешалась Эмма.

— Не совсем, дорогуша, лучше розовое с пурпурным. — Он вдруг нахмурился и спросил Маргарет: — У тебя ничего не горит?