Чтение онлайн

Я совсем смутилась.

– Я... не знаю.
– И неожиданно разоткровенничалась.
– Боюсь сделать неправильные выводы и потом больно уколоться на собственной глупости.

Девушка рассмеялась. Ну что у этих двоих за привычка - смеяться над моими словами?

– Не уколешься, не волнуйся. Я правду говорю, поверь, - улыбнулась она, на секунду повернувшись.
– Я Лекса с детства знаю, как облупленного, хоть он до сих пор тешит себя надеждой, что сестренка ничегошеньки не видит и не замечает. А я замечаю! И вот что скажу тебе - он определенно и безоговорочно ведет себя как типичный влюбленный. Может надолго задуматься, только спросишь - чего это он, брат нервничает и отмахивается, мол, ничего такого. И о тебе говорит ну слишком часто, а глаза в это время такие мечтательно-затуманенные... Не подозрительно, нет?
– Я нерешительно кивнула, пытаясь справиться с расшалившимся сердцем.
– Вот и я про тоже. Подозрительно. И вполне определено. Он влюбился в тебя, и это не баловство. Все серьезно... Ну а ты?
– неожиданно спросила она через паузу.

Осталось только перемешать - и все, еще один салат готов. А потом нужно идти на кухню, чтобы мастрячить картошку "по-французки".

– Я люблю его. Очень сильно.

Как, оказывается, просто сказать эти слова... Почему-то с Мари не покидает ощущение легкости и доброжелательного настроя. Легко говорить все, что на душе. Странно все это... Может, все дело в гипнотической и располагающей силе семейства Немриных?

Мари так радостно улыбнулась, что мне даже неловко стало.

– Спасибо! Правда, спасибо. Лекс очень хороший, ты даже не представляешь, насколько. Ты только не обращай внимания на его закидоны!
– Она засмеялась, поначалу задорно, но потом как-то... невесело. Отвернулась. Молча доделала салат. Схватила сковороду, масло. Я - соль и спички, и пошла за ней.

Девушка остановилась около двери.

– Ты только не причиняй ему боль, - тихо сказала она.
– Не смей. Никогда. Иначе я никогда тебе этого не прощу.

В ее голосе не было угрозы, только боль. Но эта боль действовала похлеще всякий угроз.

Она тоже любит и дорожит своим братом. И я ее понимаю - сама ведь так же трясусь над Лежиком и Толей. И тоже, если что, разорву любого, кто посмеет причинить им вред... только никогда не говорю этого. Элементарно стесняюсь. А вот она - нет.

Прекрасно понимаю ее чувства, также дорожу Лешей, человеком, раскрасившим мой мир... разве я способна причинить ему боль? Никогда. Уж лучше себе. Это я и повторила вслух.

– Вот и хорошо!
– воскликнула она веселым и беззаботным тоном. Словно ни о чем таком мы с ней и не говорили... Я улыбнулась в ответ. Да, так намного легче. Мы получили ответы на свои вопросы. Она успокоилась, поняв, как я отношусь к ее брату, а же... я же, к безмерному счастью, немного убедилась, что я все же нравлюсь Леше.

– О! Дверь открыта...
– немного удивленно пробормотала девушка.

Вроде я самолично ее закрывала... и никто не выходил...Но открыта.

Наверное, я ручку не до конца провернула.

На кухне царили мы и только мы. Остальные, похоже, сбежали, видя такую невероятную картину, как семьдесят седьмая - великая комната почитателей полуфабрикатов, супов быстрого приготовления и прочей гадости на скорую руку, за готовкой. Пусть и недобровольной. Заляпано было все. Не преувеличиваю. Не только плиты - на них вообще было страшно смотреть, - даже кафельные стены и пол! Сергей сидел на подоконнике, и представлял собой воплощение смертельного уныния. Особенно оно обострялось, когда парень смотрел на плиту - что и делал, когда мы вошли, кстати. А вот за самой плитой стоял подозрительно бодрый, напевающий под нос какой-то веселенький мотивчик Леша. Он помешивал в кастрюльке аппетитно побулькивающий суп и был на удивление доволен жизнью.

Мари чуть не выронила сковороду, когда увидела кухню во всей ее красе. Я была повыдержаннее - свежи воспоминания, как папа на восьмое марта ежегодно пытается что-то приготовить, и в результате наша кухня превращается вот во что-то подобное, - поэтому все лишь слегка подавилась.

– Вы что натворили?!
– возопила она, очень сильно напоминая пароходную сирену. Леша глянул на нас, одарив меня таким нежным взглядом, что у меня едва не подкосились вареные макаронины-ноги, а потом осмотрелся, будто впервые заметил, какая вокруг грязь. В цвете выглядит еще живописнее, не сомневаюсь.

Сергей несколько затравлено покосился на разъяренную Мари. По его лицу было видно - будь его воля, он бы сквозь стену просочился и убежал куда подальше.

Видно, сильно она парня напугала...

Мари так и не дождалась ответа - потому что отвечать ей никто не собирался, один косился, другой состроил милое виноватое лицо, - наорала на обоих, обозвала их криворукими и косыми медведями и выгнала прочь, в комнату, подрядив помогать с очередным блюдом... да что же у нее за активность? Мари что, решила наготовить на месяц вперед? Поставив на огонь сковороду с картошкой и забрав с собой суп, она крикнула, что скоро вернется. Как же она кричала на парней в комнате... было слышно даже здесь. В итоге через пару минут она вернулась, вооруженная тряпками, губками и "Фэрри", подрядила и меня тоже на помывку этого свинарника. Я глянула раз на лицо Мари... и как-то сразу расхотелось отказываться.

Леша приходил что-то спросить у своей сестры, но огрел по рукам грязной тряпкой и больше не показывался. А если бы показался... я бы его самолично стукнула. Грязь присохла и очень неохотно отдиралась что от плиток что пола, что стен. Но в конце концов поддалась двойному напору. Можно было с гордостью осматривать плоды своих трудов - все, не побоюсь этого слова, сияло. Ну, разве что кроме той плиты, на которой доходила до готовности картошка, ее отмывать будут уже "косые медведи", в качестве наказания... Строго она с ними. Но - справедливо.

Меня оставили присматривать за готовящимся блюдом, объяснив, как проверять готовность, а сама Мари ушла проверять, что без нее натворили оставленные без присмотра парни. Буду надеяться, что ничего не подгорит...

На кухню так никто и не заглядывал. Ну и хорошо! Прикрыла дверь - чтобы шум из коридора пригасить - и облюбовала подоконник, забравшись на него с ногами. Пришлось прислониться плечом об окно, холодное, но сейчас была самое то - из-за поднимавшегося сначала от кастрюли, теперь от сковородки пара было жарковато. Холод стекла хорошо остужал.

Изредка поглядывала на экран мобильника, отсчитывая положено до готовности время - пропустить его не хотелось. Все-таки, сестра Леши страшна в гневе...

Вот! Только парня вспомнила, он и пришел!

Леша продемонстрировал сыр и терку в качестве оправдания... чувствует ведь, что я на него зла... немного... совсем чуточку... Но все-таки зла! Я отвернулась к окну, но прекрасно слышала все его перемещения. Несколько шагов в мою сторону - и кудрявая голова устроилась на моих коленях. В ответ на возмущенный вопль, он сделал то, что делал всегда в таких ситуациях - широко и светло улыбнулся, блеснув зелеными глазами из-под опущенных ресниц. И опять посмотрел уже ранее замеченным нежным взглядом, такой его усиленной, убийственной версией. Упасть было невозможно, но зато растаять в небольшую, аккуратную лужицу - это запросто!