Чтение онлайн

"И неотмщенных ран столько уже накопилось!" -мысленно добавил я.

По щекам Исмаил а текли слезы.

ГЛАВА 2

Очаг в чужом доме

Река Араз с древних времен обладает поразительно своенравным характером. С незапамятных веков борется она упорно с неровными берегами, словно не довольствуясь тем узким руслом, которое предназначила для нее суровая природа. Река как будто рвалась вширь, на свободу, словно молодой сильный зверь, запертый в клетку.

Когда горные кряжи по обоим берегам Араза местами сближались и сжимали ее в тесных и глубоких ущельях, ярости реки не было предела. Волны ее бились о прибрежные скалы, река рычала, пенилась и, казалось, в ее ужасном грохоте слышатся крики отчаяния: "Тесно мне... Тесно... Дайте волю...".

И, словно услышав ее, вдруг раздвигались скалистые преграды, отрывались друг от друга, открывали ей новые, широкие пути. И тогда своевольная река, вырвавшись из теснины, подобно сказочному чудовищу, безудержно заливала и топила в своем бешеном потоке ровные зеленеющие берега, переворачивала и гнала на стремнине гремящие камни, как легкий пух.

Но вот, пресытившись свободой, река достигала равнины, и здесь ее бурные воды обретали сонную вялость, ее завораживала безмерная небесная синь, а слепящий блеск солнца, казалось, достигал самого дна. Араз менял цвет, отражая то череду ленивых облаков, то зеленый окоем небольшого острова. Река посверкивала серебром рыбьей чешуи, ее гладь напрягалась и становилась почти неподвижной. Это зависть к небу вызывала у реки желание сделать безумную попытку перевоплощения... Но вечность небесного покоя не давалась Аразу, и он вновь, шумя и пенясь, бился в сужающиеся берега.

Дорога вдоль Араза была покрыта обильной кормовой растительностью. Здесь паслись кони местных ханов, вьючный скот из страны персов. Попадались иногда голые остроконечные холмики: они сохранились как будто для того, чтобы поведать путнику о том, как жестоко поступило с ними время. Вековые дожди смыли с них мягкий земляной покров и оставили лишь глинистый иссохший скелет. Вот вдали появился большой караван верблюдов; горбатые, с изогнутыми шеями, они мерно ступали друг за другом, точно плыли по воздуху. Вот с другой стороны, одна за одной, упираясь в небо, выстроились несколько глухих башен. Все они стояли на мощном каменном пьедестале, будто стражи, готовые отразить набег врага. А вот поодаль вырисовывались на скалах причудливые силуэты людей, похожие на изваяния неизвестных богов, а вот - гряда небольших гор, словно гигантская змея, поднявшая свою голову: так и грозит поглотить раскрытой пастью прохожего. Заколдованная, окаменевшая страна. По ней медленно и спокойно продвигался длинный, не охватишь глазом, обоз: пестрые кибитки, арбы, тяжело навьюченные ослики. Средь всего этого растянувшегося кочевья то и дело мелькали вооруженные всадники в папахах. Слышался стук копыт, скрип повозок, смех, громкие голоса людей.

Еще недавно вокруг лежал снег, а сейчас склоны гор и обочина дороги покрылись молодой травой и перелетные ласточки приветствовали возвращение весны. Умолкли бури, затихли, затаились северные ветра. Вместо них сладостный аромат пробуждающейся природы катил нежные волны по изумрудному бархату долин, распространяя повсюду жизнь и бодрость.

Шел март 1828 года. Согласно 15 статье Туркменчайского мирного договора, заключенного 10 февраля 1828 года между Персией и победившей ее Империей Российской, армяне, "отвратив свои взоры ото Льва Персидского, взяли себе в путеводители Орла Российского".

"Переселение на основе Туркменчайского мира из Ирана и Турции более 130 тысяч армян положило начало объединению армянского народа в составе России. В выработке условий Туркменчайского мира принимал участие А.С.Грибоедов"*.

______________ * Военный энциклопедический словарь. Москва, Воениздат, 1983, с.757

Из персидских ханств Салмасского, Урмийского, Марагинского, Мианского и Хойского устремились армяне целыми семьями под охраной российских войск к Карабаху, в ханства Нахичеванское и Эриванское, которые, благодаря воинскому мастерству главнокомандующего Отдельным кавказским корпусом графа И.Ф.Паскевича, теперь принадлежали России. Умолкли громы военные. Аракс Араз стал порубежною рекою двух держав. Немедленно по заключении мира граф Паскевич, вызвав из Петербурга полковника Лазаря Якимовича Лазарева, чей армянский род издавна служил престолу Российскому, возложил на него заведование переселением армян из областей Персии, именуемых Аддербиджанскими.

Наставление, данное Паскевичем Лазареву, состояло в девятнадцати статьях. И сущность предписаний заключалась в том, чтобы не принуждать к переселению; "чтобы охотникам-переселенцам представить существенную их пользу, свободу торговли, получение привольного участка земли, шестилетнее освобождение от податей, увольнение трехлетнее от повинностей земских".

О неимущих переселенцах составлены были отдельные списки и предложена без отлагательства денежная помощь. Хотя в продаже на старом месте недвижимого имущества армяне и терпели притеснение от персиян, озабоченных столь массовым исходом из своей страны, они не колебались в переселении. Армяне могли также оставить на прежней родине поверенных для сделок по имуществам их.

Воспламененный ответственным поручением, Лазарев в нарушение предписания Паскевича начал активно сзывать под новые знамена переселенцев-единоплеменников.

9 марта 1828 года последние русские войска оставили Тавриз. Наследный принц Аббас Мирза возвратился в свою столицу, уступленную ему победителями. Армяне из различных селений, смежных Туркменчаю, двинулись на Карабах.

Полковник Лазарев, будто челнок, сновал между Тавризом, Марагой, Хоем. Писал льстивые донесения Паскевичу, угрожающие письма персидским наместникам, воззвания к местному армянскому населению. И караваны переселенцев двинулись в путь.

Над Аразом опускался вечер. Обоз переселенцев из округа Урмийского и ханства Салмасского, разделенный на небольшие партии по 100 - 200 семейств, охраняемые казаками, уже давно пересек границу и теперь двигался в сторону ханств Нахичеванского и Эриванского. К едущим впереди вместе с переводчи ком офицерам подскочил казак на гнедом карабахце.

– Ваше благородие, - обратился он сходу к старшему, капитану Бегичеву.
– Когда привал трубить?

Капитан оценивающим взглядом окинул его коня:

– Хорош у тебя жеребец, Гурьянов.

– В Карабахе он мне достался, ваше благородие, - весело откликнулся казак, играя черными горячими глазами.
– Не конь, ветер...

– Ладно, не хвались, - офицер, усмехнувшись, махнул рукой и обратился к переводчику-армянину.
– Где долина будет, говоришь? До темноты добраться успеем?

– За той скалой, - переводчик указал рукою вперед.

Там над дорогой возвышался массивный каменный разлом, точно надвое перерубили небо.

– Ну вот, Гурьянов, - Бегичев кивнул казаку, - ви дишь, пути еще версты две. Как доберемся до скалы - привал.

Казак, лихо пришпорив коня, ускакал так стремительно, будто растворился в наползающей с Араза вечерней туманной мгле.

Второй офицер, помолчав, тихо обратился к Бегичеву по-французски:

– А что, из Нахичевани известия есть, Иван Дмитриевич? Как там с запасами хлеба? Там и наш гарнизон стоит, и мы еще такую орду везем.

– Не знаю, я послал запрос, - метнув взгляд на переводчика, тоже по-французски в тон ему отвечал Бегичев.
– Известный нам всем полковник развил такую бурную деятельность! В Персии все они оставили прекрасные дома, земли, а здесь - горы. Пахотных земель свободных нет. Здешние магометане уже откочевали на летние пастбища, их, конечно, никто не спрашивал, хотят ли они видеть новых соседей у своих очагов... Правда, как я понял, везем мы, в основном, народ торговый, ремесленников... Надеюсь, уживутся, Андрей Павлович!

– Да, очаг в чужом доме - мало какому хозяину понравится!
– улыбнулся лейтенант.
– Я был в Хое. Это - Эдем Персии. Чудный воздух, зеленые горы, чистейшие целебные источники. Прелестная страна! Знать, сильна их вера, раз такой рай оставили, как говорят, ради жизни под дланью христианского царя. Но показалось мне, когда я там был, их Эчмиадзин - это государство в государстве... Христиане они, но ведь не православные...

– Их Эчмиадзин?
– усмехнулся Иван Дмитриевич.
– Они устроили свою церковь на месте бывшей мечети... Разве не чувствуете в названии корни другого языка? Произнесите про себя медленно и услышите - муэдзин, а "уч" в переводе с тюркского означает три... Не все здесь так просто, дорогой Андрей Павлович, нам неплохо бы это понимать...