Чтение онлайн

— Как видите, я уже начал линять от ожидания, — заявил он сердито. — Но всё же последовал вашему глупому этикету и не стал вламываться в спальню.

— Благодарю тебя, друг, — улыбнулся ему Гаэлас. — Полагаю, на этот раз твои новости хорошие?

Птичий оборотень дождался, пока вошедшая служанка расставит на столе чайные принадлежности и тарелки с завтраком. Обречённо принюхался к тушёным овощам и сладкой пшеничной каше, привычно откинулся на спинку стула и произнёс:

— Ты ведь помнишь, некромант, что именно я люблю говорить о людях и эльфах, когда речь идёт о невозможном? — и он чуть прищурился.

— О, да. Мы ходим по земле, а вы… — эльф сделал жест вверх ложкой, с которой едва не упала каша. — Избавь меня от пафоса ваших птичьих вершин. Ты ведь любишь выражаться прямолинейно. Некроманты не только ходят по земле, они ещё и копаются в ней.

— Я лишь пытался создать интригу, как вы все любите, — фыркнул магистр. — Как я уже говорил, у меня есть друзья в Солнечной страже. Когда стало ясно, что с Велиором всё будет в порядке, я поспешил в Ольден, в крепость стражей, что на границе Предела. Отряд, где служит мой бывший ученик, патрулировал лес, а потому мне пришлось дожидаться несколько дней, притворяясь рассеянным магистром из академии Трира, который приехал навестить родственников. Каждый день я приходил в форт и справлялся о том, скоро ли вернутся Солнечные стражи. И каждый день моя надежда на спасение наших друзей таяла. Дважды я отлучался, чтобы слетать к Железной крепости, но толку в этом никакого не было — святой круг сжигает оборотней точно так же, как любое нечестивое существо. Я мог только наблюдать, как по дороге везут повозки с новыми пленниками или снабжением для Ордена Инквизиции.

— Несколько раз я проникал в сумрак и использовал маяк, чтобы притянуть души магистров — если бы они были мертвы, то их души откликнулись бы на излучение маяка. Но приходили лишь те, кто умер давно… — заметил Гаэлас. — Значит, они всё ещё были живы.

Магистр Тэрон посмотрел в глаза некроманту:

— Солнечным стражам удалось спасти только Келларда. Его подруга умерла, не дождавшись спасителей всего несколько часов. Их держали в железных клетках. Допрашивали по несколько раз на дню. Она… не выдержала.

Я невольно содрогалась при каждом слове Тэрона. Перед моими глазами вставали невозможные картины, одна страшнее другой, от которых хотелось спрятаться. Мне ведь довелось видеть, как инквизиторы вели на казнь осуждённых. Гаэлас медленно выдохнул:

— Стражи. Как им удалось проникнуть в Железную крепость?

— В охранных заклинаниях инквизиторов есть брешь, — пояснил магистр. — Все эти круги, щиты и прочее были изобретены не вчера. Они не действуют на Солнечных стражей. Принимают их за своих. Более подробно они расскажут тебе сами, мой друг. И очень скоро.

Некромант удивлённо приподнял бровь:

— Сами? Скоро? Выходит, ты рассказал ещё не всю историю?

Оборотень коротко посмотрел на меня:

— Они не соглашались помогать. Я сказал, что в замке Хранителей у нас есть белая жрица из народа людей. И что мы готовы обменять её на адептов нашей гильдии, если они достанут их из Железной крепости. Таков был мой договор со Стражами.

Я почувствовала, как всё поплыло перед моими глазами, и кровь отлила от щёк.

— Сония — не товар! — воскликнул Гаэлас.

Мне показалось, он был готов был кинуться на магистра и схватить его за птичью шею голыми руками, но Тэрон успокаивающе поднял ладонь:

— Не кипятись, Вейн, я не занимался торговлей и никак не хотел оскорбить твою гостью, — он кивнул мне и продолжил. — И ты должна простить меня, белая девочка. Мы, птицы, не умеем лгать, а капитан Солнечных стражей задал мне прямой вопрос, от которого я никоим образом не сумел уклониться. Выслушайте меня от начала и до конца, и только потом принимайтесь осуждать.

— Говори, — сквозь зубы позволил некромант, накрыв ладонью мою руку.

Я знаю, он хотел сказать, чтобы я не волновалась. Несмотря на беспардонные заявления, Тэрон всё же был магистром Гильдии призывателей и доверенным лицом, а потому нельзя было оставить без внимания его доводы. Оборотень скептически осмотрел стоящую перед его тарелкой кружку, плеснул в неё травяного напитка из графина, неторопливо отпил и заговорил вновь.

— Поначалу капитан Солнечных стражей и слышать ничего не желал. Этот горячий парень едва не сбросил меня с городской стены, где мы вели наш разговор. Если бы он это сделал, я не успел бы обернуться в полёте! Мне пришлось проявить чудеса дипломатии, чтобы разговорить его — все эти ваши человеческие штучки, от которых меня тошнит дохлыми мышами! — Тэрон снова отпил из кружки. — Но потом… потом он припомнил один случай…

Гаэлас держал меня за руку, и я была ему так благодарна, ещё не понимая, за что, и что происходит со мной. Мне казалось, что мир вокруг стал зыбким и хрупким, как картинки из сна, которые мы продолжаем видеть, едва проснувшись. Я будто стояла на краю какой-то пропасти, а магистр Тэрон, эта беспристрастная птица, занёс надо мной крыло, чтобы столкнуть меня вниз. Его голос был таким чётким, каждое слово падало так громко, будто слова были камнями, тяжёлыми и гладкими обсидианами.

— Как-то раз осенью его отряд во время дежурства обнаружил в лесу полузамёрзших оборванцев из людей. Авантюристы заблудились в лесу, куда отправились на поиски фокусирующих кристаллов. Они хотели лишь найти эти камни, чтобы потом продать их волшебникам и безбедно перезимовать на вырученное золото. Но их проводник, некий лесной эльф по имени Лейс, предал их, украл все найденные камни и похитил девушку, которая была с ними. Как только страж произнёс имя Лейс, мне стало всё понятно… А затем он назвал имя девушки — Сония.

— И что? — нетерпеливо вклинился Гаэлас.

— Солнечный страж спросил, не встречал ли я на другой стороне Предела лесного эльфа Лейса и девушку Сонию. Он пообещал сделать для меня всё, что угодно, если я расскажу, где находится эта девушка. Я рассказал. И он — сделал. Если ты помнишь, Стражи никогда не отказываются от своих обещаний.

С этими словами птичий магистр тонко улыбнулся и перевёл на меня взгляд:

— Полагаю, ты знала о том, что Эдвин Сандберг разыскивает тебя?

Эти слова были последней каплей — я вскочила из-за стола и, не видя ничего перед глазами, бросилась прочь. Мне казалось, что меня настиг святой огонь, а я была лишь жалкой нежитью. Тенью из междумирья. И я горела — снаружи и изнутри, но при этом меня так трясло от холода, что не удавалось сомкнуть зубы, они стучали мелкой дробью. Пробежав галерею, я свернула в один из тёмных коридоров и укрылась в нише между сероватых изваяний первых Хранителей.

Птицы всегда говорили правду, как и Солнечные стражи — они были выше всех остальных эльфов, людей и прочих народностей. Я была никем. Сиротой, кое-как научившейся выживать. После того, как добрая матушка Евраксия и Майя ушли в иной мир, у меня не было ни одной близкой живой души. У меня не хватило ни ума, ни смелости, чтобы покинуть сиротский приют с гордо поднятой головой — я всегда считала себя слишком маленькой, слишком незначительной, слишком слабой. Кто стал бы слушать меня, беспризорную девчонку без гроша в кармане? Мне велели мести пол или чистить картошку — я подчинялась, велели танцевать для гостей и провожать их в спальни — я слушалась, велели чистить клетку с демонятами… и я не послушала свой дар, который подсказывал мне, что на самом деле такое эти злосчастные крысята. Что дар! Никчёмный белый огонь, который не мог даже защитить меня от обидчиков. Потому что никто прежде не учил меня выстраивать магическую защиту.

В замке Хранителей я напрочь забыла о собственном ничтожестве! Зима, долгая вьюжная зима закружила мне голову, околдовала. Луна, свет очей Ньир, опутала моё сердце эльфийской магией. Я вздумала влюбиться в эльфийского некроманта, позабыв всякий стыд, оставила по ту сторону Предела прежнюю себя. Мне никто не напоминал о том, что я глупа или бесполезна, что из меня не выйдет никакого толку, потому что я не умею соблазнительно танцевать, подводить глаза чернилами и оценивать толщину кошелька гостя в таверне одним лишь метким взглядом. Когда у меня не удавались заклинания, Гаэлас приводил ко мне Доннию — и юная жрица терпеливо объясняла мне правильные интонации в словах, движения пальцев, дыхание.