Чтение онлайн

Через несколько минут сигнальное табло возле люка известило об окончании процедуры.

– «Заря», я – «Орлан-1». Давление выровнено, – доложил руководителю Александр. – Прошу разрешения на открытие люков.

– Приступайте к открытию, – ответил тот; в голосе ощущалось напряжение. Помедлив, он добавил: – Только осторожно, парни. Действуйте не торопясь.

Ритвицкий произвел несколько манипуляций, и крышка круглого люка «Союза» послушно отошла в сторону, открыв взорам космонавтов такую же по форме и размерам крышку люка кооперируемой станции. Увы, но она столь же просто поддаваться не желала.

– Такое впечатление, будто она прикипела, – раздраженно произнес Ритвицкий, после нескольких бесплодных попыток.

– Дай-ка я попробую, – взялся за ручки командир.

Совместными усилиями друзья устранили препятствие на пути в станцию. Едва крышка отошла от проема, как внутрь бытового отсека «Союза» ввалился клуб серого дыма. Правда, монотонно гудящие вентиляторы исправно втягивали загрязненный воздух, а через щелевые дефлекторы обратно в «бытовку» он подавался очищенным и обогащенным кислородом.

Внутри станции было темно, безжизненно. Намереваясь войти в нее первым, Сергеев включил фонарь. Ритвицкий поймал мотавшийся чуть в стороне электрический кабель со специальным штекером и закрепил его за висящий на поясе скафандра карабин.

– Ну, с Богом, – нырнул в проем командир.

Сноп яркого желтоватого света скользил по стенам довольно узкого переходного отсека, объемом около восьми кубических метров. Из-за дыма видимость в отсеке была отвратительной. Сергеев с трудом узнавал знакомые элементы: место хранения двух скафандров, пульты управления шлюзованием, эксплуатационный люк, иллюминатор, баллоны со сжатым воздухом, панели системы терморегулирования…

– Мать моя Рита!.. – присвистнул Ритвицкий. – Какой же здесь бардак! И какая пугающая тишина!

– Да, ни привычного гула агрегатов, ни шелеста воздуха в системе вентиляции, – согласился командир.

– Во время первого пребывания, наверное, было повеселее?

– Тут кипела жизнь, пока не появился этот чертов объект. А теперь, как видишь, пепелище…

Помимо размещения некоторого количества аппаратуры, переходный отсек мог использоваться в качестве шлюза для выхода в открытый космос. Для этого внутреннее пространство отсекалось двумя одинаковыми люками, после из него откачивался воздух, и космонавт выходил наружу для проведения экспериментов или ремонта станции.

На многих предметах, а также на стенках и панелях в фонарном свете искрился иней. Сергеев подплыл к прикрепленному на переборке отсека градуснику.

– Минус четырнадцать, – пробормотал он.

– Странно, – откликнулся товарищ.

– Что странно?

– Я полагал, тут все минус шестьдесят. Ведь станция столько времени болтается на орбите с отключенными системами жизнеобеспечения.

– Это означает, что пожар не нарушил ее герметичность, – это во-первых. Во-вторых, инженеры предусмотрели в ее конструкции хорошую термоизоляцию.

– Согласен.

– «Орланы», не молчите, – пробился в наушниках голос руководителя полетов. – Рассказывайте, что видите.

– «Заря», я – «Орлан». Вошли в переходный отсек, – отозвался Сергеев. – Пространство задымлено, но серьезных следов пожара пока не наблюдаем, кроме налета сажи на некоторых предметах. Температура внутри – минус четырнадцать.

– Хорошо. Чаще докладывайте о действиях.

– Поняли…

Космонавты постепенно подобрались к внутреннему люку между переходным отсеком и зоной малого рабочего отсека. Люк, разумеется, был открыт – его никто в суматохе эвакуации не закрывал, Александр это отлично помнил.

Следующий отсек станции по размерам немного превосходил предыдущий – он был длиннее и шире. «Система обеспечения газового состава, пульты центрального поста управления, кресла, прибор для измерения массы тела космонавта, электронные блоки систем, велоэргометр, бачок с питьевой водой… – проговаривал про себя Сергеев, узнавая каждый элемент, попадавшийся на пути. – Дым… Везде дым. Очаг, скорее всего, не разгорелся и потух, но при этом долго тлел, заполнив все пространство едким дымом».

Выхватывая лучом оборудование и детали интерьера, он двигался первым. Ритвицкий пробирался следом. Его фонарь мотался прицепленным к скафандру на уровне груди, и проку от него было мало. Сам Владислав, кряхтя и чертыхаясь, тащил кабель для прямого соединения систем электропитания «Салюта» и «Союза». Одной рукой бедолага цеплялся за продольный поручень, другой подтаскивал неудобную ношу. В момент пристыковки к станции транспортного корабля электросистемы обоих космических аппаратов объединялись благодаря разъему стыковочного агрегата. Однако после пожара в системе «Салюта» произошел сбой, и объединения с «Союзом» не произошло. Экипажу пришлось использовать второй способ, суть которого состояла в прямом соединении электросистем при помощи силового кабеля.

У конусообразного расширения, где зона малого диаметра переходила в рабочий отсек, командир задержался. Надо было подсветить Рите место, где находился разъем для электрического кабеля.

Зафиксировав себя у велотренажера, он развернулся и направил луч на боковую часть пульта управления. Товарищ ухватился за край пульта и ловко – с первой попытки – вогнал штекер в разъем.

– Готово, – сказал он. – Я обратно.

– Давай. И заодно выровняй давление в спускаемом аппарате и станции.

– Понял.

Рита уплыл в сторону округлого светлого пятна, Сергеев продолжил осмотр станции…

Основной рабочий отсек был гораздо просторнее двух предыдущих. До пожара на стенах и потолке белели панели, обитые специальной мягкой тканью светлых тонов; сейчас многие из них приобрели темно-серый цвет. Сразу за входным люком находился центральный пост управления станцией: два кресла в ряд перед довольно громоздким пультом. В верхнем левом углу пульта красовался «глобус» – прибор, указывающий место нахождения станции над земной поверхностью; рядом располагалась панель контроля систем с клавишами и транспарантами зеленого, желтого и красного цветов.

Окинув взглядом пост, Сергеев двинулся дальше. В метре от поста он наткнулся на небольшой откидной стол для работы и приема пищи, над которым была закреплена емкость с чистой питьевой водой.

Далее на пути торчал внушительный конус – закрытый кожухом отсек научной аппаратуры; большую часть места под конусом занимал телескоп. Справа от кожуха в свете фонарного луча обозначилась душевая кабина в сложенном состоянии. Сверху над ней виднелись две шлюзовые камеры для выброса отходов. Продвинувшись чуть дальше, Сергеев разглядел мягкую дверь на застежке «молния», за которой скрывалась небольшая туалетная комната.

Наконец командир добрался до места, где когда-то полыхал пожар. Возле прожженной в панелях дыры в боковых панелях плавал использованный огнетушитель и разновеликие пузырьки специальной пены и… семейная фотография Володи Байдукова. Легонько толкнув огнетушитель, Александр вспомнил, как спасал бесчувственного инженера, как тушил очаг возгорания и спешно эвакуировался в «Союз» из задымленных отсеков станции.

– Готово, Саша: давление по отсекам выравнивается, кабель под напряжением, – послышался голос Ритвицкого.