Чтение онлайн

– Мы наблюдаем оба объекта, «Орланы», – успокоил руководитель. – Как раз хотели предупредить о появлении второго.

– Подскажите дистанцию до американца.

– Около трехсот метров. До второго объекта – чуть больше. Он завис недалеко от «Джемини».

– Они не помешают дальнейшей работе?

– Будем следить, – не сразу ответила Земля. – При малейшей опасности мы немедленно предупредим…

Более всего Сергееву хотелось включить маршевые двигатели и отвести станцию подальше от опасных соседей. Во время учебы в ЦПК группу будущих космонавтов, в которой состоял и Сергеев, несколько раз привозили в Центр дальнего локационного контроля. Он отлично помнил, насколько приблизительными данными оперировали те специалисты, которые сидели у круглых темно-зеленых экранов, на которых то появлялись, то пропадали крохотные отметки. Лучше бы ответ на этот вопрос дал Ритвицкий. У него с точностью получалось получше, но он сейчас находился далеко. В нирване.

Внезапно относительную тишину разорвал его крик.

– Са-аша-а-а!

Тот резко обернулся.

– Что?! Что случилось, Влад?!

– Уходи! Уходи, Саня! Уходи… – повторил Владислав угасающим голосом и… потерял сознание.

За свою долгую летную карьеру Сергеев пережил много аварийных ситуаций. Всегда отличался хладнокровием, способностью быстро мыслить и принимать наиболее подходящее решение. Но сейчас он растерялся.

«В чем дело?! Куда уходить? Почему? Эвакуироваться из станции в «Союз», как сделал в прошлом полете, или отводить в сторону всю связку?» – метались в голове мысли.

Но Рита ничего объяснить не мог. Как уже случалось ранее – в моменты глубочайшей медитации, он раскинул руки, запрокинул голову и медленно плыл от одного борта к другому. Под носом над нижней губой в такт неровного дыхания то раздувался, то уменьшался в размерах розовый кровяной пузырь.

Сергеев бросил последний взгляд на приборы и, убедившись в том, что станция прекратила циркуляцию, расстегнул ремни, оттолкнулся от спинки кресла и поплыл к товарищу…

Владислав находился едва ли не при смерти. В таком безнадежном и плачевном состоянии Александр его еще не видел. Он тряс товарища за плечи, похлопывал по щекам, звал, но проку от этого не было.

– Ладно, дружище, подожди немного, – прошептал командир. И, переместив тело Ритвицкого к боковым панелям, бросился к иллюминаторам…

Александр готовился опять метаться от одного иллюминатора к другому, чтобы получить хоть какое-то представление о происходящем снаружи. Когда он служил летчиком-истребителем, умение качественно осматривать пространство вокруг самолета являлось едва ли не ценнейшим качеством. Но осмотрительность в истребителе – это одно. Крути башкой на триста шестьдесят градусов и получай на здоровье максимум визуальной информации. В космической станции фонаря с прекрасным обзором конструкторы не предусмотрели. Правда, имелись иллюминаторы, «смотрящие» в разные стороны. И все равно обзор из «Салюта» оставлял желать лучшего.

На этот раз повезло, и метаться не пришлось. Вся картинка открылась сразу у первого круглого оконца.

То, что Сергеев увидел за пределами станции, поразило. Это напоминало кадры апокалипсиса или что-то из ужасов современной фантастики.

Беспорядочно вращаясь, «Джемини» приближался к «Салюту». А чуть выше – на фоне краешка Земли и тонкого слоя атмосферы – темнело огромное продолговатое пятно.

– Объект, – прошептал Сергеев. – Какой же ты здоровый, сволочь!..

По докладу из ЦУПа неизвестное космическое тело находилось на удалении около двухсот метров. При этом оно закрывало собой едва ли не треть видимого горизонта. Значит, действительно было огромным.

Впрочем, поражаться его размерам или рассуждать о форме было некогда. Прикинув, какой лучше произвести маневр, дабы увернуться от столкновения, Сергеев рванул обратно к пульту управления.

Быстро пристегнувшись, он нажал несколько клавиш, подготовив к работе необходимые системы «Салюта». Бросив взгляд на бессознательного Ритвицкого, командир запустил объединенную двигательную установку и дал продолжительный импульс двум маршевым двигателям.

Набирая скорость, станция начала медленно смещаться в сторону…

– Успеть бы… Только бы успеть увернуться от этих идиотов… Откуда они взялись на нашу голову?.. – отстегивая ремни, выбирался из кресла Сергеев.

Из-за небольшого ускорения на борту станции появилось подобие гравитации, и все незакрепленные предметы дружно устремились в сторону санитарно-гигиенического узла, расположенного в корме рабочего отсека. Полетел туда и бедный Ритвицкий.

– Сейчас-сейчас, Влад, потерпи, – ворчал Александр, пытаясь догнать и перехватить друга раньше, чем он врежется в панели внутренней обшивки.

Не успел. Рита все-таки стукнулся плечом о мягкую стенку; голова дернулась, и во все стороны полетели капли крови…

– Вот так. Будешь рядом под моим присмотром, – пристроил его в кресле бортинженера центрального поста Сергеев.

Застегнув на товарище привязные ремни, он устроился в своем командирском кресле и вывел оба двигателя на максимальную мощность.

Длинная связка медленно освобождала курс, по которому двигался вращавшийся «Джемини». Носовой частью связки являлся космический корабль «Союз». Средней и самой огромной – станция «Салют». Замыкающей и так называемой «кормовой» частью оказался в данной ситуации «Прогресс».

Несмотря на полную мощность работающих двигателей, скорость движения станции и «пристегнутых» к ней кораблей оставалась небольшой. Сергеев удерживал ладонями джойстики управления Объединенной двигательной установкой и пытался просчитать вероятность успешного маневра.

– Масса станции – двадцать тонн. «Союза» и «Прогресса» – по семь. Всего – тридцать четыре, – чуть слышно шептал он. – Максимальная тяга каждого из двух маршевых жидкостных реактивных двигателей – всего триста кгс. Мало! Катастрофически мало!..

Увы, двигательная установка станции не рассчитывалась инженерами и конструкторами для резвых стартов и разгонов до приличных скоростей. Скромное назначение ОДУ заключалось в выдаче кратковременных импульсов для изменения скорости и направления движения станции с целью подъема и коррекции орбиты. Причем максимальную мощность рекомендовалось выдавать лишь во время сближения с транспортным кораблем, когда к станции уже пристыкован другой корабль. Сейчас к станции было пристыковано два корабля, и Сергеев нутром ощущал, насколько она тяжела, инертна и неповоротлива.

– Рита! Рита, очнись! – периодически звал он товарища. – Мне нужна твоя помощь!

Тот лежал в соседнем кресле и по-прежнему не приходил в сознание.

Сергееву нестерпимо хотелось на несколько секунд покинуть центральный пост, подплыть к иллюминатору и взглянуть на траекторию движения американского корабля. Оптимально было бы одному дежурить на посту, а второму наблюдать за внешней обстановкой. Потому командир и звал Ритвицкого в надежде на то, что он вот-вот очухается.

Влад и впрямь начал подавать признаки жизни: хватать ртом воздух и шевелить пальцами. Однако толку от этого не вышло. Едва Сергеев протянул к товарищу руку, как станция содрогнулась от сильнейшего удара.