Чтение онлайн

– Репетируешь речь перед расстрелом? – толкнул его в бок Владислав.

– О чем он меня спрашивает? – обратился тот к командиру советского экипажа.

– Интересуется, какую молитву читаешь, – допустил легкую неточность перевода Сергеев.

– Это молитва покаяния. Очень известная и столь же почитаемая в протестантской среде.

– Ясно. Читай дальше. Не отвлекайся…

Впрочем, волновался не только американец. Ритвицкий тоже дергался, ерзал и крутил башкой.

«Переживает Влад. Оно и понятно – впервые возвращается из космоса, – незаметно улыбнулся Александр. – Я второй раз возвращаюсь, а сердце скачет по грудной клетке, словно двадцать верст бегом пробежал».

Сорок секунд.

Тридцать.

Двадцать…

Медленно вращаясь вокруг продольной оси, «Союз» продолжал снижение. Сергеев поглядывал то на стрелку секундомера, то в расположенный рядом иллюминатор. Картинка за бортом космического корабля постоянно менялась: черное, усыпанное звездами небо уходило вверх, а снизу наплывала огромная планета, поверхность которой местами полностью закрывала облачность.

Пятнадцать секунд.

Десять.

Пять…

Корпус «Союза» здорово тряхнуло даже раньше, чем стрелка подошла к нужному рубежу. Все летавшие по спускаемому аппарату предметы дружно устремились к полу кабины.

– Началось, – предупредил Сергеев, уменьшив вентилем подачу кислорода. – Держись, господа и товарищи…

Если импульс торможения будет недостаточным, а скорость вхождения спускаемого корабля в атмосферу превысит расчетную, то он отскочит от нее и уйдет обратно в космос. Если затормозить избыточно и войти в атмосферу слишком круто, то скорость в нижних слоях атмосферы останется чрезмерно высокой, а предельная температура в две тысячи градусов будет значительно превышена. В общем, сложностей во время посадки хватало.

Внезапно под полом спускаемого аппарата и над головами его обитателей протрещали дружные очереди звонких щелчков. «Пиропатроны, – догадался Сергеев и поднял взгляд на правый верхний угол приборной доски. – Есть отстрел бытового и приборно-агрегатного отсека». То же самое подтвердили и загоревшиеся транспаранты.

Александр представил, как на высоте около ста сорока километров от находящегося в центре спускаемого аппарата одновременно и в разные стороны отходят два других отсека. Столкновение с ними исключалось; в среде космонавтов и наземных специалистов это называлось «безударным разделением». Безопасно возвратиться на Землю суждено было лишь спускаемому аппарату. Остальные части космического корабля ждала незавидная участь разрушения и гибели в атмосфере.

По мере плавного вхождения в самый верхний слой атмосферы спускаемый аппарат самостоятельно развернулся таким образом, чтобы теплозащитный экран оказался спереди.

Постепенно снаружи начал доноситься шум. Причем его мощность с каждой секундой нарастала, и вскоре ужасный рев закладывал уши.

Корабль кидало из стороны в сторону, трясло; обшивка нагревалась, и внутри становилось жарковато.

Перегрузка все сильнее вжимала трех мужчин в кресла. Максимальной перегрузки в четыре с лишним единицы аппарат достиг на высоте в тридцать пять километров. Мелкий мусор и прочие забытые вещицы продолжали беспорядочную пляску по полу у ног двух космонавтов и астронавта. За потемневшими иллюминаторами бесновались красные всполохи плазмы.

Парни сидели молча и ждали, когда закончатся ниспосланные на них испытания. Стрелка на таймере по-прежнему бежала по кругу, отсчитывая секунды снижения. Земля приближалась. Атмосфера становилась плотнее, скорость движения спускаемого аппарата снижалась, красные всполохи за иллюминаторами слабели.

– Вроде остываем, – прокричал в микрофон Ритвицкий.

– Да, все нормально, – подтвердил Сергеев. – Остываем, перегрузки уменьшаются, атмосферное давление растет.

Указав взглядом на потолок, товарищ спросил:

– Скоро должно бахнуть?

Командир кивнул, и вскоре над головами действительно послышались хлопки – это отстреливалась крышка парашютного отсека.

«Наконец-то! – вздохнул Сергеев. – Теперь лишь бы не промахнуться мимо заданного района посадки».

Спускаемый аппарат разрезал атмосферу на скорости звука. Поэтому вначале из отсека на «макушке» аппарата вышел небольшой и очень крепкий тормозной парашют. Слегка уменьшив скорость аппарата, он вытянул другой купол – чуть большей площади.

Сложная парашютная система работала исключительно автоматически, ориентируясь на различное по высотам атмосферное давление. Работала она всегда надежно, тем не менее советские космонавты не переставали контролировать по приборам каждый из этапов посадки…

Командам барометрического прибора в парашютной системе спускаемого аппарата подчинялось все. Сначала срабатывал отстрел крышки относительно небольшого парашютного отсека. Следом за крышкой наружу выводился крепкий вытяжной парашют, способный выдержать гигантское давление набегающего потока воздуха. Данный парашют постепенно извлекал из укладки тормозной парашют с площадью купола около двадцати пяти квадратных метров. В его задачу входило уменьшение скорости снижения аппарата до значений восемьдесят-девяносто метров в секунду. Через несколько секунд на высоте семи километров барометрический прибор выталкивал купол основного парашюта, площадь которого составляла тысячу квадратных метров. Его наполнение происходило с той же плавной осторожностью, дабы нагрузка на ткань не превышала предельных значений. Основной парашют уменьшал скорость снижения с тридцати до пяти метров в секунду. Эта скорость уже гарантировала безопасную посадку для членов космического экипажа. Хотя имелась еще одна система, делавшая посадку, по словам космонавтов, и вовсе комфортной.

Сергеев с Ритвицким отлично знали технологию каждого этапа полета. Однако, находясь внутри тесного «шарика», оба представляли происходящее снаружи лишь по хлопкам срабатывавших пиропатронов или раскрывавшихся парашютов; по рывкам, толчкам и раскачке спускаемого аппарата.

В какой-то момент Владислав вопросительно посмотрел на Сергеева. Во взгляде читался вопрос: «Все? Почти приехали?»

– Нет еще, дружище, – вслух ответил командир. – Остался последний отстрел.

– А, ты о щупе! – радостно воскликнул Ритвицкий.

– Вот можешь же держать информацию в башке, когда захочешь…

После раскрытия основного парашютного купола спускаемый аппарат снижался плавно – без рывков и мощной раскачки. Да, потихоньку он все-таки качался, ведь абсолютного безветрия в слоях атмосферы практически не встречалось. Да, медленно крутился вокруг вертикальной оси, отчего лучи солнца постоянно перемещались по внутреннему пространству аппарата.

– Степь, – поглядывая в иллюминатор, заметил Владислав.

Поглядывая на приборы, Сергеев поинтересовался:

– Поисковых «вертушек» не видно?

– Одна кружит на удалении километра.

– Значит, садимся там, где и запланировано…

Спускаемый аппарат преодолевал последние сотни метров до поверхности Земли. Под его почерневшей обугленной поверхностью лежала бескрайняя заснеженная степь, прочерченная плавными зигзагами неглубоких оврагов.

Наконец аппарат приблизился к пологому склону одной из долгих балок. Торчащий вертикально вниз металлический щуп проскочил меж низких кустов джузгуна и ткнулся в земную твердь, приведя в действие систему мягкой посадки.