Чтение онлайн

– Речник Яцек, чей это мост? – Кесса завороженно следила за приближающимся белым полотном. Теперь она видела огромные округлые сваи, вбитые в дно тёмной реки, и видела, что мост как будто собран из скреплённых друг с другом вогнутых лепестков. Башни с меховыми крышами промелькнули над головой, оглушили воем гуделок – и сторожевой пост солмиков остался позади. Полозья легко скользили по белоснежному рилкару, Кесса думала, что весь мост должен быть увешан сосульками, но нет – лёд не прилипал к нему. Речница запрокинула голову, выглядывая, где заканчиваются гигантские опоры. Они еле слышно гудели на ветру, раскинув «щупальца» полупрозрачных тросов. Дорога еле заметно выгибалась под лапами хийкиммига – он летел с пригорка в ложбину и вновь на пригорок. Тёмная вода дымилась внизу, а впереди, вдоль обрыва, уже виднелась широкая и бесконечно длинная равнина, подёрнутая зелёной ряской. Трава Геджу опутала весь берег, и ниххики, увлечённо её жующие, казались крохотными, как комки шерсти.

– Мост тулугов, – усмехнулся Яцек. – Говорят, что он умеет уходить под воду. Солмики приглядывают за ним. А за Иннигватаном приглядывать ни к чему – он сам себе защитник.

Чёрный Иннигватан лениво плескался у мощных опор и подгрызал кромку льда. Кесса восхищённо смотрела на горячую реку – и видела на севере, в густом тумане, ещё один могучий поток, то ли отходящий от основного русла, то ли в него впадающий.

– Вот и тёплые реки, – прошептал Хагван, задумчиво вертя в руке раковину-рог. – Речник Яцек, а почему они не замерзают?

– По воле Реки-Праматери, – хмыкнул Речник. – Тут немало горячих источников, да и сарматские станции на берегу тоже способствуют… Кытугьин уверяет, что рыба из этих рек – правильная еда. В Элуатаа проверим.

– Правильная еда… – тоскливо вздохнул Хагван и опустил руку в карман. Запасы ирхека и пересушенной речной рыбы стремительно заканчивались, и на обратный путь ничего не оставалось.

– А-а-а! Кама-а-а-айя! – закричал Кытугьин, раскручивая гуделку. Две повозки промчались мимо, не зацепив его, и между ними оставалось место ещё для двух. Башни под меховыми крышами были уже рядом. Вырезанные во льду лестницы спускались от них под обрыв, на пологий берег, и везде в обрыве Кесса видела прорезанные ступени, а кое-где внизу – походные шатры солмиков. С башен завыли гуделки – стражники видели гостя и приветствовали его.

– Элуатаа, – Речник махнул рукой на север, где виднелись уже очертания ледяной стены и мерцающие «ветви» подстанции, высоко вознёсшиеся над полукруглыми, вдавленными в снег крышами. – К полудню доедем.

– Уджуг доволен, – крикнул, обернувшись, Кытугьин. – Он спешит, но я его придержу. Нас ждут, со вчера ещё ждут в Элуатаа. Видно, я с вами не пойду в дом собраний…

– Не ходи, позаботься об Уджуге, – кивнул Речник. – Сразу с дороги поведёшь его в поле?

– Ждут нас, – понурился солмик. – Уджуг сильный, он не очень устал. Пусть сейчас идёт шагом, пусть бережёт силы!

Хийкиммиг громко фыркнул, и шерсть на его боках разом поднялась и опала. Он рвался вперёд, но натянутые поводья не давали ему разогнаться.

– А почему жена Уджуга живёт так далеко? В Навиате ведь тоже есть хийкиммиги! – тихо спросила Кесса у Речника Яцека. Он пожал плечами, зато откликнулся Кытугьин.

– Есть для него жёны в Навиате! Нанугьин злиться будет на меня, что не выпустил Уджуга с его хийкиммигом, даже в дом пускать перестанет. Но я вас бросить не мог, не мог и задержать на неделю. И не могу пропустить всю весну – тут уже сам Уджуг озлится. Камайя!

Ещё одна повозка просвистела мимо, хийкиммиги приветственно рыкнули друг на друга, запоздало взвыли гуделки. Уджуг натянул поводья, упираясь лапами в лёд, солмик прикрикнул на него. Стена Элуатаа понемногу приближалась.

…Груда вываренных рогатых черепов свалена была у самой двери «дома повозок». Эта гора не в каждой повозке поместилась бы, и Кесса, проходя мимо, смотрела на неё с опаской – как бы на голову не рухнула! «Дом» был невелик и пуст, гостей у вождя Элуатаа сейчас не было, и саням семейства Иланка под рилкаровой крышей было просторно. Кытугьин свернул упряжь, сложил под навес. Икымту и Аса разглядывали хийкиммига с разных боков. Солмики, только что расчесавшие его и напоившие топлёным жиром, отошли теперь в сторону и принялись разглядывать южан – в особенности жёлтую кошку, взобравшуюся на плечо Речницы и шипящую оттуда на всех. Кесса думала, что Койя едва ли избегнет купания и вымазывания солмикским мылом.

– Мы останемся жить у поля, – склонил голову Кытугьин. – Вождь Торнат примет вас в доме собраний, вы будете жить там. Я бы хотел, чтобы Праматери снова проложили для нас одну тропу, но решать вам, воины юга.

– Я провожу вас до ворот, – сказал Яцек. Кесса потянула его за рукав, Хагван озадаченно хмыкнул. Речник покосился на них и поправился:

– Мы вас проводим. Хийкиммигов это не встревожит?

– Им тогда не до людей, – махнул рукой солмик. – Очень хорошо, что вы пойдёте с нами. Но как вы вернётесь?

– Гости вождя Торната вернутся с нами, – солмик из числа стражи указал на своего хийкиммига, чья сбруя увешана была костяными бляшками. – Мы проводим гостей до ворот и с ними вернёмся. Вождь Торнат думает, что чужеземцы могут потерять дорогу в Элуатаа. Тропы нашей долины – под крышами, по звёздам их не вычислить.

Перестук бляшек и сухой треск костяных бубенцов Кесса слышала за спиной всю дорогу. Её подвезли бы – но Кытугьин, Аса и Икымту шли рядом с Уджугом, не взбираясь на его спину, и Речнице ехать было неловко. Улочки города, спрятанные подо льдом, под рилкаровыми сводами, и вправду оказались запутанными. Синеватый свет сочился сквозь крыши, но его было недостаточно. Повороты отмечены были мерцающими на стенах неяркими церитами, но там, где улица была прямой, ничего не светилось, и прохожие выныривали из синего полумрака, подобно теням, и снова растворялись в нём с удивлёнными возгласами. Со стражниками никто не сталкивался – звук бубенцов слышен был издалека.

– Ворота хийкиммигов, – Кытугьин остановился и указал на арку, сложенную из огромных рёбер. Из-за неё слышался свист ветра, и повешенная под аркой завеса качалась и осыпала пол снежной крупой. Кесса вновь надела капюшон и взяла кошку на руки. Уджуг понюхал воздух и тихо рыкнул.

– Камайя! – Кытугьин кивнул солмикам, встретившим его за аркой, и обнял поочерёдно каждого из них. Они расступились, пропуская пришельцев к невысокой ограде из ледяных глыб, льдом же и скреплённых. За ней начиналась слегка взрытая и усеянная сугробами равнина. Чья-то огромная челюсть с торчащими зубами лежала в воротах, и солмики сейчас оттаскивали её в сторону, настороженно поглядывая на снег. Уджуг топтался на месте, сосредоточенно нюхая воздух, его уши встали торчком.

– Выпускай, – кивнул Кытугьину один из солмиков, отходя подальше от ворот. Двое других стояли у челюсти – готовились тащить её обратно.

– Хаук, хаук! – северянин легко хлопнул ладонью по спине хийкиммига. – Хаук!

– Р-рау, – глухо и раскатисто отозвался Уджуг – и метнулся в ворота. – Р-р-ра-а-ау!

Что-то зашевелилось впереди, в снегу – Кессе померещилось, что один из сугробов на мгновение ожил. Уджуг вскинулся, раздувая бока, и потрусил по истоптанному снегу. Потом перешёл на бег. Что-то большое и белое мелькнуло среди снегов, оставляя за собой взрытую колею. Хийкиммиг с горловым рыком бросился следом.

– У-ух, – выдохнул Икымту, глядя на равнину. – Хийкиммиги быстро бегают – трудно догнать!

– Тут мы будем жить, – сказал Кытугьин, повернувшись к Речнику Яцеку. – Пока не вернётся Уджуг – и ещё два дня. Пусть вас примут в доме собраний, как положено принимать таких почётных гостей! И если то, что ты задумал, всё-таки должно быть сделано…

– Хватит тебе своих причин для тревоги, Кытугьин, – покачал головой Яцек. – Не надо двадцать раз повторять одно и то же. Чиньян!

– Чиньян, – вздохнул солмик, прижимая к себе Речника.