Чтение онлайн

Но, по словам деда, сам Дамьян был совершенно далек от женитьбы на ком бы то ни было, так как целиком и полностью был озабочен «привидением Китчестера в пристойный вид».

Как ни странно никакие заботы не помешали Дамьяну приехать на вокзал Солсбери, в то январское утро, когда я отправлялась в Дарем. При его появлении тетя тактично отошла в сторону и, помахивая зонтиком, висевшем на пальце, следила за противником с пристальностью удава.

Мы стояли на платформе. С минуты на минуту поезд должен был дать оповестительный гудок и тронуться в путь. Носильщики сновали мимо нас, задевая чемоданами и саквояжами. Где-то над нами пыхтела труба.

Я ясно увидела, словно со стороны, как через миг поднимусь по ступенькам в купе и в поисках одиночества уеду на другой конец Англии. И еще я поняла, что разлука продлится не несколько минут. А неопределенно, бесконечно, невыносимо долго.

— Соловей, — произнес он. — Ты же знаешь, что должна выйти за меня.

У меня вырвался смешок — не от веселья, а от отчаяния. И тут кондуктор открыл дверь вагона, приглашая пассажиров занять места. Это словно придало мне смелости, и я сказала:

— Ты колебался! Ты не торопился вытащить меня оттуда.

— Соблазн был слишком велик. Разве я мог упустить такой удобный момент, — Дамьян говорил тихо, почти шепотом. И все же я расслышала в его голосе болезненную горечь.

Я слабо шевельнула рукой, точно в безнадежности.

— Но как я могу верить тебе? Вдруг в следующий раз ты не устоишь?!

— Я многому научился. Ты же знаешь я способный ученик.

— Теперь и я должна научиться доверять тебе.

— Вдали от меня? — резко спросил Дамьян и внезапно взмахнул рукой. Я услышала свист хлыста и увидела всего в нескольких дюймах от своего лица кожаный хлястик. — И как ты себе это представляешь? Или ты намерена в тишине и покое сопоставить все мои немалые пороки с жалкими крохами добродетели и решить, в конце концов, — достоин я тебя или нет!

Я молчала, понимая, что он прав. Абсолютно прав.

— Нет, мне интересно все-таки знать. На одной чаше весов я такой, какой есть, а на другой — порядочный, великодушный, благородный идеал… Я смотрю на весы и спрашиваю себя: имею ли право на тебя, достоин ли я? Достоин ли я пасть на колени и целовать землю у твоих ног?! Достоин ли находиться рядом с тобой, пока смерть не разлучит нас… Достоин ли я твоей любви, Найтингейл?!

Сердце мое заныло от боли.

— Дамьян, я не…

— Между нами есть связь. И ее невозможно разорвать или игнорировать. Я принял это, так прими и ты, соловей. Сколько уже можно терзаться из-за этого?

— Мне нужно время, Дамьян.

— Сколько?

Я пожала плечами, так как не нашла нужных слов. Я не знала ответа.

— Я не обещаю, что со мной будет легко, — настойчиво сказал Дамьян. — Я не смогу стать идеальным мужем. Но… я буду стараться… Хоть раз поверь в мою искренность, соловей. Неужели я не заслужил хотя бы этого?

— Ты заслужил гораздо большее. Но я не могу дать ответ сейчас. Еще слишком ярки воспоминания…

— Давай, давай уезжай! — горько хмыкнул он, не дав мне договорить, и махнул хлыстом в сторону вагона. — Но я не позволю думать тебе слишком долго! Когда я устану ждать, я приеду за тобой! Я хочу, чтобы ты поняла, я не зверь, я не чудовище! Я обычный мужчина, Найтингейл, из плоти и крови! И не позволю водить себя за нос какой-то неоперившейся пташке, чьи представления о жизни разбились вдребезги при первом же соприкосновении с грубой реальностью… Ты мне нужна, соловей. Нужна…

Его голос звучал ровно, но ломко, словно при малейшем поводе Дамьян готов был потерять самообладание.

Кондуктор нетерпеливо поглядывал на меня. На негнущихся ногах я прошла мимо Дамьяна и, обняла тетю. Та была сама сдержанность и строгость, видимо, боялась проявить при неприятеле слабину. Когда я подошла к вагону, Дамьян не протянул мне руки, чтобы помочь подняться, предоставив эту привилегию служащему поезда. Дверь за мной закрылась. Я заняла свободное место и через минуту увидела, как кондуктор дал отмашку зеленым флагом. Поезд тронулся…

Прошел почти год. Я работала в Академии. И была почти счастлива. Наверное, меня можно было бы назвать удачливой. Ведь дело, которым я занималась, мне нравилось, с воспитанницами у меня были чудесные отношения, и мисс Дарлингтон как-то намекнула мне, что я имею все шансы стать ее преемницей. Меня, так же как тетю и Финифет, данное обстоятельство порадовало.

Летние каникулы я провела у своей подруги Софии Ларкем в Йоркшире. Гувернанткам не дозволяется привечать своих гостей в хозяйском доме, поэтому я сняла маленькую комнатку в ближайшей деревне. Когда у Софии было свободное время, мы проводили его вместе. А когда она была занята, я гуляла по окрестностям или ездила в Йорк, осматривала средневековые дома и римские укрепления. Одиночество меня нисколько не угнетало.

Китчестер стал для меня далеким и безликим. А время, проведенное в нем, я вспоминала, как туманный сон. Но я знала, что моя жизнь никогда уже не будет такой, какой она была раньше, и в ней навсегда останутся вопросы без ответов и память о той страшной трагедии.

В моей душе жил Дамьян, я не могла не думать о нем. Все время, ежедневно, ежечасно, неотступно он был со мной. Но я все еще не знала, как быть, не могла решиться сделать бесповоротный шаг: либо принять его, либо отринуть навсегда. Эта трусость изводила меня. Я ловила себя на мысли, что было бы гораздо легче, если бы я забыла о том, что должна выбрать.

Временами мне казалось, что все уже прошло, потеряно для меня навсегда, и мне остается только поддаться размеренному, монотонному течению дней.

Дед скупо писал о нем в тех редких письмах, что я получала из Китчестера. Граф был зол, и не удивительно, ведь в последние месяцы Дамьян почти не уделял замку должного внимания, разъезжая по городам и заключая сделки. Он работал на износ. И старик выражал опасения, что «мальчишка сожжет свечу не только с обоих концов, но и посередине», нагружая себя сверх меры.

Приближалось рождество. В Академии царила предпраздничная суматоха. Я получила письмо от тетушки, они ждали меня домой на время праздников. Однако я не торопилась с ответом, хотя сама сильно скучала по ним. Я чувствовала себя так, будто впала в спячку.

На рассвете я поднялась с холодной постели. Умылась ледяной водой из кувшина. За окном серело утро. Я подошла к стеклу и выглянула на улицу. Деревня на берегу моря казалась вымершей, ни красок, ни звуков. Я коснулась окна и вздрогнула, ощутив влажную холодную поверхность стекла. Пальцы бессильно скользнули, оставив мокрые полосы.