Чтение онлайн

— А что, в Китчестере тоже есть?

— Не совсем, чтобы есть… Иногда мы слышим странные звуки: то кто-то скулит и воет, да так надрывно и протяжно, будто волк, попавший в капкан; а миссис Гривз однажды слышала плач. Я же сама ничего не слышала… Сплю, как убитая, меня ни одно привидение не проймёт… Но я то знаю, кто здесь виновник! Ему нравится мучить и изводить нас. Даже сейчас, повзрослев, не оставил свои идиотские шуточки.

— Вы говорите о Дамьяне? А зачем ему это надо?

— Уж я то знаю своего сына! — Жанни обернулась, и в свете лампы ее пухлое лицо показалось мне восковой маской с темными кругами вместо глазниц. — Хочет нас всех в могилу свести!.. Мы пришли. Граф приказал приготовить тебе здесь. Вон та, ближняя дверь, — комната Джессики; а дальше по коридору — моя. Дамьян и полковник Редлифф — ниже этажом. А Уолтеры в спальнях рядом с солярием. Эллен нужен свежий воздух…временами. На первом этаже — служебные помещения.

Жаннин распахнула дверь и, стоя в дверях, пропустила меня. Комната была очень уютной. Как и в любой спальне, здесь царила кровать, чуть сдвинутая к окну, под бархатным вишневым балдахином, обвязанным на резных столбиках желтыми веревками с кисточками. В узком пространстве между ней и окном с синими тяжелыми занавесями, стоял туалетный столик. Сбоку от двери — комод с китайской вазой, часами и чугунными подсвечниками в форме ангелочков, держащих свечу. За ним выцветшая старая ширма, скрывающая встроенный в угол шкаф и единственный стул. В другом углу — растопленный камин. Стены снизу и до середины обшиты толстыми деревянными панелями, на полу темный с коротким ворсом ковер.

— Ужин в девять. Созывают гонгом. Это любимое занятие Джордана — бить в гонг. Бить приходиться по два раза, тут и в главном крыле. Для Джордана это священный ритуал, и он исполняет его с точностью до секунды. У него даже металл звенит как-то торжественно. Пока его нет, этим будет заниматься миссис Гривз… Если хочешь, я могу тебя проводить — в первый день я сама заблудилась. Но тут все легко, просто спускаешься по лестнице и выходишь в малый холл. Сбоку увидишь дверцу, иди в нее. Не заблудишься!

Выпалив все это, она захлопнула дверь, и ее торопливые шаги раздались по коридору.

Ожидая свои вещи, я подошла к окну. Оно выходило как раз на ту сторону, где были оранжереи, но их полностью скрывали высокие крепостные стены. Зато прямо под окном вплотную друг к другу стояли маленькие домики. Передо мной раскинулась мозаика из серых, заросших мхом, черепичных крыш с частоколом высоких беленных дымоходов. Почти все крыши венчали черные замысловатые флюгера, и от их разнообразия у меня запестрило в глазах: плоские петухи с разлапистыми хвостами, изогнутые черные коты с вздыбленной шерстью, лохматые ведьмы в остроконечных шляпах, оседлавшие метлы, резвящиеся на волнах русалки и огнедышащие драконы. Пока я изучала их, солнце подкатило к горизонту и, соприкоснувшись с зеленым лугом, затопило все вокруг розовым светом, отчего и черепица, и дымоходы, и металлические фигурки, и увитые дикими розами изгороди меж домов обрели вдруг в неровной закатной дымке трепещущие очертания, став похожими на хрупкий волшебный мираж. Я любовалась и чувствовала, как меня наполняет глубокая радость.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

— Войдите, — крикнула я звенящим голосом. Смутившись переполнявших меня чувств, я прокашлялась и сделала серьезное лицо. Мне не хотелось, чтобы слуги считали меня легкомысленной. Дверь отворилась, и в комнату заглянуло настороженное личико с рыжими давно нечесаными патлами. Огромные глаза с испугом уставились на меня, а прямо на кончике носа среди крапинок веснушек примостилась уже подсохшая, но довольно внушительная капля малинового варенья. Над верхней губой и на щеках краснели сладкие разводы, как раз такие, какие оставляет круглое отверстие горшочка. Мальчишку, видно, только что оторвали от увлекательного занятия поедания варенья, и он был настолько раздосадован, что даже не потрудился вымыть лицо. Улыбаясь во весь рот, я снова пригласила его.

Какое-то мгновение он еще прятался за дверью, но потом решился и, широко распахнув ее, повернулся ко мне спиной и, пятясь, стал с трудом втаскивать мой сундук. «А покрупнее никого не нашлось!» — сердито подумала я, и подошла, чтобы помочь. Но паренек убрал мою руку и со словами «я сам» доволок его до кровати. Там он остановился, пыхтя и раздувая щеки. Ростом он был чуть выше самого сундука, и я поразилась, как он мог протащить его по крутым лестницам. И хотя для взрослого человека сундук был не тяжел, для ребенка он был просто неподъемным!

— Все, леди? — выдавил он тоненьким голоском. Мальчик больше не выглядел испуганным, хотя все еще смотрел настороженно. Я вынула кошель и достала монетку. Мальчишеские глаза загорелись, но он остался недвижим, засунув руки в широкие карманы завернутых до колена штанин. Я протянула ему пенни. С достоинством взяв ее, он прищурил левый глаз, осмотрел монетку, затем натер ее до блеска длинным рукавом и только после убрал в карман. Но уходить не собирался. Я раскрыла сундук и начала раскладывать вещи. Мальчик внимательно следил за мной.

— Ты здесь живешь? — спросила я. Он махнул в сторону окна. Где-то в домах, поняла я. — Ты всегда таскаешь багаж? Сундук слишком тяжел для тебя.

— Нет, леди. Нам нельзя заходить на хозяйскую сторону. Я больше по конюшне… — мальчик гордо выпятил грудь, отчего я сделала вывод, что его помощь на конюшне просто неоценима. — А вещи и там всякие мелочи это на Эдди. Только его нет. Он ускакал в Чейзмор по поручению мистера Клифера, так сказала миссис Гривз.

Мальчишка осмелел и стал топтаться вокруг меня, изучая содержимое сундука.

— Можешь называть меня мисс Сноу. Тебя как зовут?

— Леми Стоун. Когда я вырасту, я тоже буду работать в замке, вот увидите, леди!

— Я знаю Била и Грейс Стоунов. Они тебе случайно не родня?

— Ага! Дядька с теткой! А вот матушка говорит, что ребеночек тети Грейс будет мне братиком или сестренкой. Только я еще не решил точно, кого хочу — братика или сестренку. Наверное, все-таки братика, девчонка визжит больно.

Я подумала, что надо будет навестить Грейс и поздравить ее. Мы не виделись с той поры, как я перестала посещать деревенскую школу. Я расспросила мальчугана о его семье, и он, довольный, что я разговариваю с ним «по взрослому», тараторил без умолку. Его бабушка всю жизнь проработала на кухне, помогая миссис Гривз, а мать вместе с другими женщинами убирала дом и прислуживала хозяевам. Отец, старший брат Била и Грейс, служил при конюшне, а вот дед был «самым главным во всем замке», потому что опускал и поднимал мост.

— А вы та самая леди, что будет здесь хозяйничать? — набравшись храбрости, выпалил он, и тут же испугался, что я могу разозлиться на него и отослать прочь.

— Кто тебе это сказал?

— Так все давно говорят! — мальчик тряхнул патлатой головой и суетливо запрыгал вокруг меня. — И отец, и дед, и миссис Гривз и Эдди, и на конюшне все болтают… Когда на кухню пришел старый Генри и сказал, что привез вас, и что вы ехали на козлах вместе с ним и ни капельки не кобенились, я сразу захотел на вас посмотреть. Тогда Генри обещал, что вы придете на конюшню и будите ездить верхом…Я хотел еще послушать, но тут толстая миссис Клифер приказала мне тащить сундук, а я не хотел, ведь, он такой тяжеленный, но она сказала, что это сундук ваш, и тогда я его потащил… А вы, между прочим, совсем, совсем не страшная!

— Ох, ну, слава Богу! — воскликнула я, не скрывая легкого раздражения от его бурной речи и мельтешения передо мной. — А почему я должна быть страшная?

— Ну, вы ведь та самая… — со значением протянул Леми и громко шмыгнул. — Матушка говорит, что милорд — ваш дед, только это все враки, леди!

— Почему? — удивилась я.

Паренек снова шмыгнул и вытер нос тыльной стороной руки. При этом он нащупал липкое пятно на кончике носа и стал соскребывать его указательным пальцем, смешно скашивая к переносице глаза. Наскребав крохотный кусочек варенья, мальчишка критично подверг его осмотру, а затем засунул палец в рот и принялся с упоением обсасывать. Я недоуменно уставилась на него, но он был в полном восторге и лишь пробурчал: