Чтение онлайн

— Как ты хочешь, чтобы я любил тебя, Лучерито? — Он приподнял подол ее ночной рубашки.

Все еще дрожа всем телом, она подняла руки и задрожала еще сильнее, так как прохладный ночной воздух коснулся ее обнаженного тела, и она осознала всю картину; она стоит перед горячим мужчиной полностью голая. Она таяла не только от его глаз, но и перед той мужественной мужской энергией, которая светилась на ее коже.

Из-за вздымающейся груди ей было трудно говорить.

— Я не… я никогда не была… никогда у меня еще такого не было, и это хорошо. Просто… мне нужно, чтобы ты не спускал глаз с меня, что бы ни случилось.

— Я вижу только тебя. — Он снова припал к ее рту, не дожидаясь, пока она разомкнет губы, прежде чем просунуть между ними язык. Боже, как же сильно она этого хотела. Она опустила руки к его шортам.

— Терпение. — Он сжал ее запястье в своей руке. — Я намерен овладеть тобой медленно, пока каждый твой дюйм не почувствует мои прикосновения.

Ее возбужденный разум пропустил его слова мимо ушей и сосредоточился на том, что они означали. Она была в его власти и горела от его слов, а очень скоро и от требований его тела.

Его рука скользнула по ее заднице, но при первом же прикосновении кончиков пальцев к ее шраму она схватила его за руку.

— Не надо.

Взяв ее за подбородок свободной рукой, он заставил ее встретиться с его напряженным взглядом. Он никогда такого еще не испытывал.

— До сих пор я не понимал мудрости твоей бабушки, зачем ей целовать шрам, на который я сам едва могу смотреть. Проблема не в шрамах, а в том, что наш разум связывает с ними. Так что я подарю тебе новое воспоминание, более яркое, чем молния, более мощное, чем раскат грома.

— Как? — Она расслабила хватку на его руке.

— Когда я прикоснусь к тебе здесь, — его палец провел по левому краю ее шрама. — Ты будешь думать об этом. — Он отклонил ее голову в сторону, провел губами по горлу и спустился к плечу. — А когда я прикоснусь к тебе здесь, — его пальцы двинулись к ее позвоночнику, — ты будешь помнить это. — Другой рукой он провел по ее грудной клетке, заставив девушку затрепетать, а затем большим пальцем обвел ее сосок, побуждая вырваться навстречу ему. Его тепло проникло в нее еще глубже, когда он обхватил одной большой рукой ее грудь, а другой оживил чувствительную кожу вдоль позвоночника.

Мышцы его живота напряглись, когда он подхватил ее на руки и понес к кровати, обхватив ногами за бедра. Он нежно, игриво бросил ее на пуховое одеяло и остался стоять на краю кровати. В его взгляде не было самодовольства, вызванного очередным завоеванием, но сильная смесь страха, надежды и желания, выходящая за рамки физического.

Дарси не понимала этого, но позволила завладеть каждой не мыслью, не испытывая ни малейшего стыда, пока его голодный взгляд блуждал по ее телу. Он начал с пальцев ног, облизывая живот, и, наконец, задержался на ее лице. Он уже видел шрамы на ее спине, но не отвернулся. Он все еще хотел ее.

— Такая теплая, — сказал он, наконец поставив одно колено на кровать рядом с ее ногами и наклонившись, чтобы поцеловать ее живот, который подергивался и выгибался от его щекотки. — Словно украденный луч солнца.

Она зажмурилась, когда он стал осыпать ее поцелуями, поднимаясь вверх по телу. Он перешел к ее груди, останавливаясь, пока она не засмеялась и не приподняла бедра для освобождения, но его руки на талии удерживали ее, пока он не насытился и не перешел к работе с противоположной стороны.

Закончив с ее животом, Мика погладил нижнюю часть ее левой груди, посылая волну тепла по ее груди и к нижним частям тела, устремляя ее дальше по пути к золотому сиянию, поднимающемуся внутри нее.

Когда он взял ее сосок между зубами, покусывая и посасывая, она откинулась на спинку кровати.

— Мика, пожалуйста!

— Терпение — это добродетель, как я слышал. — Его горячее дыхание вырвалось вместе с мрачным смехом, еще сильнее сжав ее нежную и чувствительную плоть. Проведя одной рукой под ее поясницей, он скользнул другой вверх между грудей и обратно вниз, снова окружая ее прикосновениями.

— Ты пытаешься меня сгореть от желания?

— Ну, если честно, да.

Наконец, он двинулся вверх по ее телу и лег рядом с ней, а его пальцы принялись за мучительную пытку ее тела в тех местах, которые она не ожидала увидеть такими чувствительными. Он медленно обводил ее грудь и живот, с улыбкой наблюдая, как сокращался ее живот и сдвигались ноги, а затем уделил такое же внимание ее ключицам и плечам, внутренней стороне локтей. Если он не поторопится и не даст ей то, что ей нужно, ее кожи будет недостаточно, чтобы удержать ее молекулы от полета во все стороны.

Когда его тепло на мгновение покинуло ее, она поняла, что в какой-то момент ее глаза закатились. Она открыла их при звуке сминающейся фольги.

Мика надел на себя презерватив и встал на колени в конце кровати, одарив ее волчьей улыбкой, когда она села и раздвинула ноги, без колебаний потянувшись к нему. Он был потрясающе красив в свете лампы за спиной. Золотой бог голода, укрытие от бури, бушующей за окнами. Длинные, утонченные линии и крепкие мускулы. Его взъерошенные волосы так и просились, чтобы она намотала их на пальцы.

Он позволил Дарси вдоволь насладиться визуальными удовольствиями, а затем медленно, как в ночь их первого поцелуя, вошел в нее. Прошли мучительные секунды, прежде чем он наклонился и накрыл ее рот своим, целуя так, словно она была могущественнее кислорода, пока опускал ее обратно на кровать. Великолепные светлые волосы струились по ее лицу, закрывая все, кроме него.

Она нуждалась в этом. Нуждалась в нем, во всем, и каким-то образом, с того момента, как она увидела его, какая-то часть ее знала это.

Небольшое движение бедер направило его твердую длину вдоль ее потребностей, не проникая внутрь, но риск был. Давая ей время сказать «нет», убежать от огня. Но она не стала этого делать. Где-то в глубине своего затуманенного сознания Дарси понимала — невозможно отрицать этого левиафана желаний, которого они вызвали из глубин.

Невозможно вернуть его туда, откуда он появился.

От него не убежать.

Да и не хочется.

Дарси приподняла колени в приглашении. Глядя на нее полуприкрытыми глазами, он провел руками по ее бокам, вдоль рук и вдавил их в подушку над ее головой. Его язык скользнул между ее губами в ту же секунду, когда он прекратил угрожать и глубоко вошел в нее, заглушая ее испуганный вскрик своим собственным. Казалось, эта пытка будет продолжаться вечно; наполняя ее, пока снова не отступал.