Чтение онлайн

— Да сколько можно, — не выдержала я и, притянув парня к себе, поцеловала.

Я почти физически почувствовала, как Алек мысленно содрогается от самодовольного хохота. Однако его губы целовали меня невероятно нежно. Сильная рука опустилась на мою спину и медленно поглаживала её. По всему телу пробежали мурашки. Лишь на миг я отстранилась, чтобы улыбнуться, а затем вновь поцеловала своего парня.

Сейчас я поняла, что Алек тоже испытал облегчение. Он боялся, что я откажу ему во встрече, не говоря уже о возобновлении отношений. Казалось, для нас обоих это было сродни волшебному сну. Ну и пусть, я совсем не хочу просыпаться. Также сильно, как не хочу переставать целовать его.

Не сомневаюсь, мы могли бы делать это часами, если бы мой карман не завибрировал, извещая о телефонном звонке. Невольно, нам пришлось отстраниться.

Я достала мобильник, на экране ярко высветилось «Папочка». Прежде чем нажать на нужную кнопку, я посмотрела на Алека, тот выглядел довольнее Чеширского кота.

— Да, пап? — громко произнесла я, отвечая на звонок.

— Солнышко, тебе лучше приехать в больницу.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного. Просто Арина пришла в себя, — быстро добавил отец.

Большего мне и не требовалось.

— Поняла, уже еду, — отрезала я и отключилась.

— Всё в порядке? — взволнованно спросил Алек, от былой радости не осталось и следа.

Однако я сейчас была очень счастлива. Да, мне предстоял очередной серьёзный разговор. Но после папы и Алека я уже ничего не боялась.

— Всё отлично, — улыбнулась я. — Настало время встретиться с сестрой.

***

После моего разговора с отцом прошло менее пяти минут, а мы с Алеком уже сидели в уютном такси и мчались в назначенное место. Это было так странно — делить с ним заднее сидение машины, ведь раньше мы перемещались лишь на его сияющем мотоцикле. Когда я спросила у Антверлена про железного коня, тот рассказал, что с приходом холодов ему пришлось отправить своего «друга» томиться в гараже, чем сам Алек был крайне раздосадован. Я знала, как сильно парень любит свой байк и могла себе представить, с какой неохотой он с ним расставался. Поэтому понимающе взглянула на приятеля и сжала его руку в знак сочувствия.

Пока за окном мелькали огненные деревья, мы тихо переговаривались о всяких мелочах. Алек переплёл мои пальцы со своими, отчего по всему телу разлилось приятное тепло. Как же мне не хотелось его отпускать.

Время в дороге пролетело быстро. Как только машина свернула на нужную улочку, всё моё спокойствие как ветром сдуло. Судя по взволнованному взгляду Алека, всё это было написано заглавными буквами прямо на моём лице.

— Давай я пойду с тобой, — вежливо предложил он, но я лишь покачала головой.

— Спасибо, но я должна поговорить с Ариной наедине. Не хочу, чтобы ты меня ждал.

— Мне совсем не трудно, — губы Алека расплылись в мягкой улыбке.

Я усмехнулась в ответ.

— Ты не единственный, с кем мои отношения прервались на, кхм, сложной ноте. Нам с ней нужно многое обсудить.

— Ты справишься, — подбодрил он.

Я посмотрела Алеку в глаза. Даже в них была улыбка. Он ободряюще погладил меня по плечу. От одного этого жеста мне захотелось его расцеловать, но я лишь наклонилась и подарила ему всего один короткий поцелуй. Мысленно добавив: «Остальные позже».

— Я тебе вечером позвоню, — улыбнулась я, задней мыслью чувствуя, как переживания от грядущей встречи с сестрой вытесняют радости минувшей встречи с парнем.

— Договорились, — кивнул Алек. — И пожалуйста, не сбеги никуда за это время.

— Обещаю, — рассмеялась я, а затем выпрыгнула из такси, аккуратно прикрыв за собой дверцу.

Не теряя времени, водитель такси дал по газам и скрылся за ближайшим поворотом. Я глубоко вздохнула и пошагала по аллее к главному входу.

За несколько секунд голова наполнилась навязчивыми мыслями: с чего начать разговор? Наверное, надо извиниться. А вдруг Арина не захочет меня видеть? Может она вообще не станет меня слушать? А что, если она не поверит…

Входная дверь передо мной распахнулась так резко, что чуть не попала в лоб. Хорошо, что я вовремя успела отскочить в сторону, иначе пришлось бы занимать койку рядом с сестрой. Из здания выбежала кучка санитаров в голубой униформе, некоторые выкрикивали неловкие извинения на ходу. Лишь усмехнувшись, я покачала головой и шагнула внутрь.

Ноги сами повели меня по знакомому маршруту, и я уже добралась до первого поворота, как меня осенило: сестры нет на прежнем месте! Если я всё правильно поняла — её уже закончили оперировать, а значит наверняка Арину перевели в новую палату, более пригодную для выздоровления. По крайней мере, в операционном крыле её точно быть не должно.

Продолжая стоять как столб, я скосила глаза на стойку информации и заметила за ней уже знакомую мне женщину. Сейчас она беседовала с кем-то по телефону. От долгой работы её рыжие волосы немного растрепались, а под глазами появились тёмные круги. Я представляла, как сильно она устала за сегодняшнюю ночь, и всё же мне была нужна её помощь. Подскочив к справочной и дождавшись, пока медработница положит трубку, я затараторила:

— Здравствуйте, простите, не подскажите, в какой палате находится Арина Арден? Её оперировали сегодня ночью.

Женщина окинула меня равнодушным взглядом, затем, посмотрев в бумаги, выдала:

— Её перевели в палату двести пять, это на втором этаже, лестница слева.

Для верности она ткнула пальцем в нужную сторону.

— Спасибо, — кивнула я и поспешила в указанном направлении.

Палату я нашла быстро. Та находилась совсем рядом с маленьким холлом, расположенным возле лестницы. Здесь было намного тише, чем внизу. Видимо, эта часть здания была отдана уже выздоравливающим пациентам. Добежав до двери с нужным номером, я, не теряя ни секунды, навалилась на неё всем телом и скользнула внутрь.

Сестринская палата выглядела лучше, чем я себе представляла. Розовые стены, бежевая мебель, большое окно, из которого лился дневной свет. Родители расположились на уютном диванчике, рядом с которым пустовало массивное кресло и пуфик на колёсиках. Когда я вошла, мама и папа о чём-то переговаривались с Ариной, когда та… Я перевела взгляд на сестру и потеряла дар речи.

От увиденного у меня даже дыхание замерло. Арина полулежала в широкой кровати, обильно заваленной подушками и одеялами. Её розовые щеки непривычно побледнели, а в глазах появился нездоровый блеск. На скуле разместился большой фиолетовый синяк, губа разбита. Волосы, которые сестрица могла часами укладывать перед зеркалом, были скручены в небрежный пучок. Её руки лежали вдоль тела, из одной торчала игла с трубкой, идущей к соседствующей с кроватью капельнице. Но больше всего внимание к себе привлекала странная железная конструкция, нависающая над постелью и фиксирующая сломанную ногу.

Когда я влетела в палату, взгляды всех присутствующих резко переместились ко мне. Арина легонько вздрогнула. А затем, даже не взглянув на родителей, сказала:

— Мам, пап, вы не могли бы оставить нас? Нам с Милой нужно поговорить наедине.

Оба родственника непонимающе уставились сначала на неё, потом на меня, словно силясь понять — что же они успели упустить. Но мы с сестрой смотрели лишь друг на друга.

Думаю, решительность, которой сейчас пылали наши взгляды, говорила больше, чем любые слова. Мама это поняла, поэтому встала первой и, быстро кивнув, потянула отца за руку.