Сомнений нет
Шрифт:
Талик позвонил через час с хорошей и плохой новостью. Тихона перехватили. Но пасли его на районе, а значит, он, возможно, успел побывать в квартире. Предстояла очень занимательная встреча.
18 лет назад…
– Что будем делать? Вот что делать с этим малолетним дерьмом?!
Ипполитовна гневно зыркнула на меня и стукнула ладонями по столу. Горка из краденых мобильников и кассетных плееров дернулась, расползаясь в разные стороны.
– Кому добро-то собирал? – притворно спокойно поинтересовался Лысый – директор сиротского дома, где я прописался с рождения.
Сложив руки уголком и покручиваясь в своем новеньком кресле, он задумчиво исследовал мою рожу взглядом.
– Отвечай, Валиев! – рявкнула замша. – Кто еще с тобой в банде? Где сбываешь краденое?!
– Нигде, – угрюмо отозвался я, перебирая зажигалку в дырявом кармане ветровки. – Не мое это, который раз говорю!
Она фыркнула и уперла свои толстые руки в бока.
– По-твоему, я идиотка?! Да вы все у меня вот где, щенки безмозглые! – Ипполитовна демонстративно соединила свои куриные когти на большом и указательном пальцах. – Штаб твой, и заправляешь шпаной ты – это каждая собака знает!
На мое упрямое молчание замша цыкнула, оттолкнулась от стола и зашагала по кабинету. Отслеживая ее передвижения волчьим взглядом, я все прикидывал, как они нашли мою нычку? Неужели какого-нибудь шакала подкинули следить?
И вроде понимал, что кипишь хер они на хер натянут, а все равно че-то волновался.
– Значит так, сучонок, – вдруг выдала толстуха Ипполитовна, остановившись передо мной. – Сейчас я звоню ментам, и пусть оформляют тебя по уголовке! На малолетку пойдешь, ага! – Она развела руками и попятилась к столу. – Твоя судьба обречена, мальчик. Ничего кроме геморроя ты этому миру не принесешь! Так что я не сожалею. Выполню свой гражданский долг.
Придвинув телефон ближе, замша подняла трубку, и ее пальцы зависли над цифрами. Задумалась. Скосила на меня глаза, обнаружила, что сижу с тем же пофигизмом в позе.
– Бессовестный сукин сын, – поцедила сквозь зубы. – Что, совсем не страшно?!
Еле сдержался, чтобы не усмехнуться.
– А чего мне бояться? – подал голос, пожав плечами. – Еще доказать нужно, что нычка моя! Да и вам резон ли сейчас с ментами связываться? – добавил я коварно. – Губернаторская номинация на носу ведь. А я слышал, репутацию нашего детдома хвалят…
Ипполитовна побагровела и громко стукнула трубкой о телефон.
– Да я тебя… Своими руками в кутузку затолкаю!
– Елена, успокойся! – вдруг перебил Лысый. Встретившись с ним взглядом, та заметно стушевалась и позволила директору забрать телефон из ее рук. – Значит, слышал про номинацию?
Ликуя от легкой победы, я оперился и лениво выдал:
– Ну, слышал.
– Хорош пацан, – бросил смачную похвалу директор. – Не пальцем деланный. Скандалы нам сейчас действительно ни к чему!
Вытянув губы трубочкой, он перехватил взгляд Ипполитовны и глазами указал ей на выход. Та явно не ожидала, что ее выпроводят без боя, но на удивление трепа не устроила. Лишь поджала губы и, свистнув папку со стола, почесала к дверям.
Как только за спиной раздался хлопок, Лысый поднялся из-за стола и молча прошагал мимо меня по той же траектории. Услышав, что щелкнул замок, я невольно напрягся и оглянулся. Лысый выглядел невозмутимым. Не спеша отступил от двери и начал приближаться.
– Я тебя почти не знаю, Илат, – подметил он, задумчиво щурясь. – Работаю здесь уже несколько месяцев, а с твоим делом ознакомился только на днях. Мое упущение… Слышал, с предыдущим директором ты лучше ладил?
Смотри, какой осведомленный. С усатым Моржом я действительно жил во взаимопонимании. Он закрывал глаза на мои косяки, а я отличался послушанием, когда приезжала комиссия. И мелких строил, чтобы не сболтнули о том, что спивается старик. Жаль, коня двинул из-за той же синьки.
– Он просто знал ко мне подход, – поделился я, так глянув на Лысого, будто у меня в кармане все козыри имелись.
Он приподнял брови и отвел озадаченный взгляд.
– Подход – это важно, – согласился вкрадчиво. – В моих интересах найти подход к каждому из вас. Наладить, так скажем, мосты. – Директор остановился прямо возле стула, на котором я сидел, и опустил руки на спинку. – Давай откровенно. Вот ты думаешь, я боюсь репутацию нашего учреждения замарать? Гонюсь за премией? Ничего подобного! На кону гораздо большее, Илат. Твое будущее! Какая жизнь ждет тебя после тюрьмы? Ты думал об этом?
Отвернувшись от Лысого, я сгорбился и стиснул зубы. Ну, сейчас начнет загонят мне про силу морали и прочее дерьмо. Или меня больше нервировало, что этот воспитатель за спиной притаился? Не любил я этого…
– Пусть я потеряю репутацию, к чертям эту премию, но главное – уберегу тебя от скользкой дорожки! Да и не только тебя… Меня заботит судьба каждого воспитанника! – Я закатил глаза на эту пламенную речь. Никому мы нахрен не нужны. Осталось выяснить, с какой целью новый директор закатывается ко мне в доверие? – Вот ты не знал любви родителей. Знал только воспитание вашего бывшего руководителя и на то опирался, верно? Но послабление, Илат, это вовсе не воспитание! Это – зло. Настоящее воспитание заключается в гораздо большем и показывает, какой опекун в самом деле неравнодушен! – Тяжелая ладонь опустилась мне на плечо, и я резко застыл, как в камень превратился. – Дети, что попадают сюда, – я хочу сделать из них людей, а не просто выпендриться перед министерством! Но проблема в том… что они смотрят на тебя.
Внутри будто иглой кольнуло. Отчего – сам не понял, даже нахмурился, а в следующее мгновение ощутил мертвую хватку в волосах. И прежде чем успел опомниться, мое лицо с размаху приземлилось на деревянный стол…
Звон поднялся в ушах.
Резкая боль прострелила нос и лоб, лицо онемело, глаза залипли, затуманились. Оглушенный, я повалился на пол, хватаясь за разбитую переносицу. Попытался сгруппироваться, отползти и сфокусироваться на ублюдке, но тот не дал опомниться… Стон с кровью вырвался из горла от удара в живот.