Чтение онлайн

— Я думаю, это будет зависеть от твоего самочувствия, — заметила Катриона. — Трудно представить, что ты сможешь совместить гуляние с коляской и полноценную карьеру, но кто знает.

Элисон насмешливо взглянула на подругу:

— Ты уверена, что хочешь продолжать эту тему?

— А почему нет? — растерялась Катриона.

— Потому что у меня сложилось стойкое впечатление, что тебе не хочется говорить о детях, — объяснила Элисон. — Или, может быть, ты избегаешь упоминаний именно о моем ребенке?

Лицо и шея Катрионы медленно залились краской.

— О Господи, — вздохнула она. — Я-то надеялась, что ты ничего не замечаешь. Меньше всего на свете мне бы хотелось обижать тебя, особенно сейчас.

— Почему особенно сейчас? — с чувством произнесла Элисон. — Ты что, думаешь, что беременность делает женщину эмоционально хрупкой и более уязвимой? Или заставляет ее всецело сконцентрироваться на себе? Что меня обижает, так это подобное мнение. Это ты хрупкая и уязвимая, как хрусталь, Катриона Стюарт, и столь же прозрачная.

— Совсем не умею притворяться? — смущенно уточнила Катриона. — Вся как на ладони?

— Вот именно. Но что это значит? Тебе не нравится мой ребенок? Ты его не любишь? — Элисон делала вид, что обижена, но в глазах у нее плясали веселые искорки.

— Что ты, конечно, люблю, то есть буду любить, когда он родится, — заверила Катриона. — Если хочешь знать правду, то дело в том, что я дико, постыдно и непростительно тебе завидую.

— Я не думаю, что это так уж ужасно, — мягко сказала Элисон. — Я целую вечность завидовала всем беременным, пока сама, если можно так выразиться, не впала в это состояние.

— Неужели? — Катриона чувствовала одновременно и облегчение, и удивление. — Кстати, почему ты говоришь: «впала»? Как будто стать беременной — все равно что стать падшей! Тут попахивает первородным грехом, Адамом и Евой и злополучным яблоком.

— Ну, яблоки все-таки падают с деревьев, разве нет? Не забудь об Исааке Ньютоне. Так или иначе, то, что ты мне завидуешь, — хороший признак. Может быть, это заставит тебя искать… и в конце концов сделать правильный выбор.

Катриона отпила немного белого вина и сморщилась:

— Я не уверена, что смогу быть столь расчетлива.

— Разве кто-то говорил о расчетливости? Насколько мне известно, гормоны не умеют считать, — фыркнула Элисон. — Но, по крайней мере, может быть, впредь ты будешь держаться подальше от женатых мужчин.

Катриона передернулась.

— Можешь быть спокойна, мне не нужны дополнительные предостережения на этот счет. Знаешь, что самое забавное? Когда я узнала, что ты беременна, ты сразу стала казаться мне какой-то другой. Не милой старушкой Элли, а кем-то неизмеримо более важным, значительным, на кого я могу смотреть только снизу вверх. И ты стала уже не одним человеком, а сразу двумя, одного из которых я совсем не знала.

— И ты до сих пор видишь во мне это двуликое страшилище? — участливо спросила Элисон.

— Нет. Не знаю, почему, но ты опять стала прежней. Может быть, я просто привыкла к мысли, что теперь ты начнешь округляться.

— Слава Богу!

— Между прочим, есть один вопрос, по поводу которого я нуждаюсь в твоем мудром и дружеском совете. Надеюсь, ты не откажешь мне в такой милости? Как по-твоему, что мне делать с Робом Гэлбрайтом? — перейдя на серьезный тон, закончила Катриона.

— Роб Гэлбрайт?.. Ах, да — мистер «Комплишн Бонд». А он-то вдруг откуда взялся?

— Он пригласил меня в гости на Пасху. В свой деревенский дом, ну, ты знаешь, поместье Лохаберов в Глендоране, — с оттенком неуверенности объяснила Катриона.

Несмотря на то что она уже позвонила Робу и дала согласие, девушка все еще пребывала в замешательстве. Она никак не могла понять, почему человек, которому лучше, чем кому бы то ни было, известно все, что произошло между ней и его братом, тем не менее хочет поддерживать с ней отношения. Катриона по-прежнему испытывала определенное предубеждение к членам семейства Гэлбрайтов, считая всех их неразборчивыми в средствах, бессердечными эгоистами.

— Вот как? — удивилась Элисон. — Но ведь он — брат Андро, не так ли? Мне казалось, что ты хочешь полностью порвать все связи с Андро.

— При всем желании я не могу этого сделать. Хэмиш ожидает, что я буду присматривать за его деньгами, вложенными в фильм, а после всего, что произошло, разве я могу ему отказать? — напомнила подруге Катриона.

— Не знаю, — задумалась Элисон. — По-видимому, тебе удалось сделать с Хэмишем Мелвиллом то, что еще не удавалось никому. Однако, поскольку я не имею сомнительного удовольствия быть знакомой с братьями Гэлбрайтами, я не чувствую себя достаточно компетентной, чтобы давать тебе советы по их поводу. А тебе хочется ехать?

— Я все равно буду проезжать мимо по дороге со Ская, к тому же смогу навестить Каррузерсов, которые тоже меня приглашали… — растерянно произнесла Катриона.

— На тебя большой спрос, — улыбнулась Элисон. — Почему бы тебе немного не развеяться?

— Ты считаешь, мне следует поехать?

— А почему бы и нет? Это всего лишь один день твоей жизни, и никогда не знаешь, что из него может выйти.

— Ты заговорила совсем по-другому. Когда приглашал Хэмиш, ты меня отнюдь не поощряла.

— Теперь совсем другое дело, — не отступала Элисон. — Что бы ты о нем ни говорила, на мой взгляд, Хэмиш не более чем хитрый змей-искуситель, а это приглашение как-никак исходит от сына твоего босса.

— «Положение обязывает», и все такое? — съехидничала Катриона.

— Совершенно верно, дорогая! — согласилась Элисон и весело подмигнула.

После кинопроб Андро вернулся из Лондона крайне недовольный. Директор со стороны «Минервы», сдержанный, замкнутый и независимый человек по имени Сэм Фокс, выразил свое мнение по поводу исполнителей двух главных ролей — Дэвида Балфора и Катрионы Друммонд, однако его выбор совершенно не устраивал Андро, и он, прихватив видеозаписи кинопроб, чтобы представить их на суд Изабель, вылетел в Эдинбург.

— Андрина Гордон в роли Катрионы меня вполне устраивает, — объяснял он, вставляя кассету в видеомагнитофон их подвальной студии. — В жизни она едва ли является образчиком хайлэндской непорочности, но достаточно талантлива, чтобы изобразить невинность, и, вот увидишь, она блестяще сыграет Катриону. К тому же у нее почти идеальный акцент, даже без всяких звукорежиссерских ухищрений. Но, если хочешь знать мое мнение, то выбор Сэмом исполнителя роли Дэвида — типичный пример американской самонадеянности. Вот взгляни.