Я пришел к водоразделу:все тропы отсюда внизк заповедному пределу,обрывистые, разбрелись.Впереди — пустая вечность,путь грядущего земной.Призрачная бесконечностькак марево — и там, за мной.Но светла небес дорога —ввысь, в немыслимую высь!Дух мой, созидатель Бога,в свое бессмертье вознесись.
«О, мир двоящийся, мир отражений…»
Графу П.А. Бобринскому
О, мир двоящийся, мир отраженийв лазури озера пылающий закат,час невозвратности и вечных возвращений,вечерней памяти благословенный яд.Две глуби сонные. Какой — поверим?Где загорелся луч непризрачной звезды?Зарю небесную озерный манит терем,подводные леса — как райские сады.И ближе ночь. Гореть заря устанет,растают в сумраке прибрежные холмы,и дымный Серафим с мечем на страже станетнепостижимости, молчания и тьмы.
«После ночи темной, дикой…»
После ночи темной, дикой,после ночи грозовой —чую над тобой, великой,чую день великий твой.Брезжит утро — озарилоцелины твоей простор,с небесами породнилоглуби северных озер.На волнистые дубравы,на пшеничные морязолотую чашу славыопрокинула заря.
ГОРОД
Стена («В окне моем неровная стена…»)
М. А. Форштеттеру,
В окне моем неровная стенавечерним золотом озарена,а снизу, со ступени на ступень,по ней скользит едва заметно тень.Все выше, выше к трубам дымовым,все ближе к небу этот синий дым;еще немного — станет он мутней,поглотит стену и растает с ней.Я всматриваюсь в медленную теньи чувствую, как умирает день,как уплывает в звездные поляусталая, вечерняя земля.
Набережная («Осень, холодок, рассвет…»)
Осень, холодок, рассвет, —камни набережной гулки.Никого… Милее нетэтой утренней прогулки:сень платановых аллей,серый щебень, запах Сены,опрокинутые в нейдымнорозовые стены.Мимо спусков и мостов,лестниц и скамеек длинных,обезлюдивших садов,площадей, таких пустынных,в полусумраке брести,передумывая думы,городские на путислышать, слушать полушумы.Издалёка грузовикпрогремел неясным громом,стукнул ставень, смутный крик,где-то звон над Божьим домом.Сонная скользит река,донесется плеск фонтана,стон фабричного гудкаиз окраин и тумана…
Шарманка («На темный перрон полустанка…»)
Е. А. Жарновской.
На темный перрон полустанка,под утро — ни свет, ни заря,плетется хромая шарманка,поет, надрывается зря.Хоть голос у немощной звоноки в ней человечья душа,никто из вагона спросонокв окошко не бросит гроша.От века закон одинаковна всех перепутьях земли.И старенький вальс не доплакав,умолкнет шарманка вдали.
Певица («В четверг под мое окно…»)
И. И. Жарновскому.
В четверг под мое окноприходит женщина петь.Пусть ей-то уж все равно,да жуть на нее смотреть.Во взоре не то вопрос,не то, как ножом, печаль,и грязная прядь волосбахромкой седой — на шаль.А песню поет онатакую — хоть плачь навзрыд,всю душу мою до днапризывной тоской пронзит.Любого греха страшней,нельзя никому простить.И хочется крикнуть ей:Неправда, не может быть!
Нищий («В городском саду за рекой…»)
В городском саду за рекой,под каштанами, день-деньскойстарый нищий сидел на пне,всякий раз попадался мне.Всякий раз минувшей зимой,через сад проходя домой,десять су я совал емув утешительную суму.Он был очень убог и тощ, —на посту и в холод и в дождь,как заморщенный серый гриб,к придорожной траве прилип.Все о чем-то просил старик,но в его слова я не вник;что-то шамкал беззубый рот,да понять я не мог весь год.А недавно я мимо брел,никого в саду не нашел, —только лень торчал сиротойнад примятой слегка травой.И с тех пор, уж не первый день,мне мерещится этот пень,и на сердце комом тоска.Видно — я любил старика.
ЛУНА(«На соседнюю крышу…»)
П. А. Плетневу.
На соседнюю крышуя смотрю из окна,ослепительно в крышеотразилась луна.Изумруды, алмазывесь усеяли скат,в изумрудах, в алмазахчерепицы горят.Как безводный колодецэтот нищенский двор,днем серо — все в колодце:люди, камни и сор.А сейчас! На часовнюон похож, у дверей —как лампады часовниогоньки фонарей.Ночь, угодница Бога,лунным дымом кадит,закоулок убогийжемчугами кропит,и над городом крыльяпростирает окрест,серебристые крыльяозаренных небес.
Часы(«Час за часом с колокольни дальней…»)
«Dis, qu’as tu fait, toi que voila»…
Verlaine.
Час за часом с колокольни дальнейпрогудит глухим укором бой.Слышишь ли? Он плачет все печальнейо годах, загубленных тобой.Жизнь — о, чаша боли, слез и света,суженая сердцу, — где она?А душа, как песня, недопета,а душа пред Господом смутна.Было ей завещано так много —столько небом озаренных нив…Что ты сделал, забывая Бога,подвига любви не довершив?
НА ЮГЕ
«Ко мне вернулась вещая подруга…»
Ко мне вернулась вещая подруга,— она со мной давно уж не была, —в залог любви с возлюбленного югасеребряной сирени принесла.Я тронут обольщающим приветом,смотрю, не налюбуюсь на сирень.Каким родным, животворящим светомвновь озарен мой отснявший день!Приник лицом к ее душистой пене,разглядываю каждый лепесток…Между цветов серебряной сиренинайду ли пятилелестный цветок?