Чтение онлайн

– Летарик, – чуть повысив голос, окрикнул он меня. – Возвращайся. Не обращай внимания на то, что у тебя происходит внутри. Это пройдет. Ответь мне, где ты живешь?

Я с трудом оторвался от самосозерцания, и с удивлением ответил:

– Так рядом с подъемником, под горой в особняке.

– Ты меня не понял. Мы сейчас находимся не где-то в конкретном физическом месте. Хотя входы сюда могут иметь некоторые территориальные привязки. Но не суть. Ещё раз спрашиваю, где ты живешь?

– Я большую часть времени сейчас живу в собственном замке в предгорье Альп в Швейцарии.

– Так, хорошо. В особняке есть три остроконечные башни?

– Да, есть.

– Хорошо, особняк старый?

– Да, никто не знает, когда он построен. Не сохранилось данных. Но лет ему 600, не меньше. Странный особняк. Внутри всё сохранилось, как при хозяевах. Даже портреты висят на стенах, только без подписей. И архивов нет нигде. Хотя мне его продавали, как замок 15 века каких-то герцогов, не запомнил имен.

– Угу. А в чём ещё странность замка?

– Никто не может в нем долго жить. Я пробовал найти хоть какую-то информацию об этом здании. Но всё, что я узнал – это то, что его всё время перепродавали. По официальной версии хозяевам дорого обходилось содержание замка, они разорялись и так далее. Но странность заключается в том, что те, кто начинает жить и ночевать в этом замке, постепенно сходят с ума. У них появляются видения, необъяснимые страхи, галлюцинации. В общем, замок с привидениями. Моя прислуга и охранники отказываются жить в нём. Пришлось построить им коттедж для прислуги отдельно от дома. Но и там происходит почти то же самое. Поэтому почти все живут недалеко в деревне, а ко мне приезжают.

– Хорошо. Уже кое-что проясняется. Ну, а ты как? Как спишь? Как себя там чувствуешь?

И он опять на меня посмотрел таким взглядом, как в самом начале, за обеденным столом. Взглядом, который как будто пронизывает изнутри и выворачивает все потаенные уголки души наружу.

И под действием этого взгляда у меня как будто открылся какой-то шлюз в недрах моей памяти, хранилище, которое тщательно было запечатано. В это хранилище я отправлял все события, происходящие в моей жизни, которые не вписывались в рамки моего здравомыслия, а также те, которые нарушали моё хладнокровие или вызывали у меня какие-либо эмоции и чувства, мешающие жизни. Там находилось всё, что касалось моего детства, все мои комплексы, ошибки, разочарования. Можно сказать, что там я спрятал всё человеческое: совесть, моральные правила и этику. Всё, что мешало бизнесу. А также последние полгода я отправлял туда события, которые не поддавались логическому объяснению. То, что происходило со мной в моем замке.

И вдруг всё это начало всплывать в памяти и обретать реальность.

С первой странностью, с которой я столкнулся, начав жить в замке – это сны.

В своё время я научился самодисциплине сна, то есть мгновенно засыпать, спать без сновидений и просыпаться в то время, в какое мне нужно. Сон для меня был частью тщательно подобранного образа жизни. Этот образ должен был быть максимально эффективным и продуктивным. Поэтому обычно мне достаточно было 7 часов для сна, сновидения я считал напрасной тратой энергии. Поэтому я обучился самогипнозу и запрограммировал себя обходиться без них.

В замке же самогипноз начал давать сбои. Мне начали сниться сны. Тревожные, тяжелые. Поначалу это были просто тягучие, бесформенные образы, которые вызывали страх и безнадежность.

Утром я стал просыпаться разбитым, подавленным. Я не мог выполнять ежеутренний комплекс упражнений, которые для меня специально подобрал китайский мастер цигун. Я связывал это с напряжением, которое испытывал, в связи с некоторыми неприятностями в бизнесе. Хотя раньше были неприятности и серьёзнее, но я так никогда не реагировал. Наоборот, я воспринимал всё как вызов, и мне это придавало ещё больше сил.

Я нашел человека, который помог мне отключаться от этого состояния и быстро восстанавливаться после сна. Это он показал мне, как создать хранилище и закрывать там всё ненужное. И сны, хоть и стали меняться, отправлялись в хранилище без моего анализа. Я перестал тратить энергию и вошел в свой естественный рабочий ритм.

Но сейчас эти сны начали всплывать в моей памяти со всей силой. Я снова начал проживать все те эмоции и чувства, которые были в этих снах. Меня одолели ужас и страх. При этом меня начала накрывать волна безграничного ощущения собственной ничтожности. Меня как будто опускали в бездну самолинчевания, в которой я начал видеть истинную свою сущность и образ себя. И им стал образ летария.

Одноразовый человечишко без роду и племени. Робот, созданный для простых функций служения. Слова Матвеича начали обретать подтверждение в моих снах. И не на уровне ума, объяснений и понятий, а на чувственном уровне. Я начал не понимать, а знать.

Вот, что показывали сны, которые я удалил. Вот, что происходило с теми, кто ночевал в этом замке. Вот почему никто не мог в нём находиться, потому что такие сны сводили с ума. И человек не мог выдержать ни физически, ни психологически такого напряжения.

Меня как будто прорвало, и я начал рассказывать о том, что со мной происходило во снах, Матвеичу. Я говорил без остановки, пытаясь через слова быстрее освободиться от этого липкого, всеохватывающего чувства ужаса и страха. И мне казалось, что мне становится легче и спокойнее. Но когда сны закончились, начали всплывать воспоминания тех моментов жизни, когда у меня появлялись несвойственные мне мысли и чувства.

Например, я начал замечать за собой, что оцениваю свои действия не с позиции выгоды, а с моральной составляющей. Когда при рейдерском поглощении нескольких компаний я вдруг подумал о людях, которых уволят с работы. О том, как они будут выживать, и как это повлияет на их жизнь. Я резко блокировал эти мысли тогда, отбрасывал их, как несущественные и вредные. Я вспомнил, что во время поездки в Россию, рассматривая мелькавшие за окном автомобиля заброшенные деревни, чувствовал подкатывающий к горлу ком обиды за отечество. Отмечал зарождающуюся боль в сердце. Не физическую, а душевную, абсолютно не соответствующую мне. Эту боль я тоже блокировал и отключал.

Периодически, ни с того ни с сего, во время каких-то переговоров я мог войти в состояние меланхолической задумчивости, смотреть в окно, размышляя о том, зачем я здесь нахожусь, в чём смысл моей жизни, что полезного я делаю.

Непонятные мне изменения в мышлении и ощущениях я никак не связывал с пребыванием в замке, не замечал надвигающуюся трагедию, способную разрушить мой мир. И до момента встречи с Матвеичем я успешно избегал этих попыток разрушения.

Всё это я как мог рассказал хозяину дома. Удивляясь при этом тому, что прежде сдержанный всегда в разговоре и не произносивший никогда ничего лишнего, я говорил без остановки. До тех пор, пока не опустошил себя до конца. После последней фразы, я вздохнул и почувствовал облегчение. И заметил, что состояние страха и тревоги прошло. Я почувствовал освобождение от того, что, как оказалось, меня всё время угнетало откуда-то изнутри.

– Теперь всё ясно, – выдохнув очередную порцию дыма, сказал Матвеич. – Этот замок непростой. Он стоит как раз на Источнике, о котором я тебе говорил. И не взирая на то, что Источник заблокирован, фон этого места так действует на людей. Обычные люди, летарии, не выносят своего присутствия в таких местах. Некоторые ваши эзотерики, находясь в подобных местах, называют их местами силы, но с отрицательной энергетикой. Потому что чувствуют себя плохо и некомфортно там. И поскольку в основном эти псевдоэзотерики – летарии, то, конечно, им в таких местах кажется, что они теряют энергию и с ними происходит что-то плохое.

Ты же, в свойственной тебе манере, проявил жесткость и целеустремленность и доказал себе, что ты можешь влиять и контролировать любое место и аномалии. Но это же и сослужило с тобой плохую шутку. Уровень проникновения энергии Источника дошел до той отметки у тебя внутри, что тебя «вырвало» из твоей линии жизни в междорожье, поскольку это прямой путь к обретению Живы. То есть определенной спонтанной эволюции человеческого существа, которую кащеи никак не могут определить и вычислить. Они считают, что если просчитают этот процесс, то смогут добраться до Источников и подчинить себе.