Чтение онлайн

– Лика – любовница хозяина? – уточнила я.

Зина прищурилась.

– Прямым текстом тебе об этом сказала. Чего переспрашиваешь? Сама не догадалась?

– Я только что приехала в Волчью пасть, – вздохнула я, – еще не разобралась в нюансах.

– В нюансах, – передразнила меня кухарка. – Глаза-то у тебя есть? Мозг в голове имеешь. С какой радости девчонка стала экономкой? Она с шефом спит. Анжелика умная, ни с кем не дружит, держится отстраненно, любимчиков не заводит, не гнобит нас, по характеру резкая, но справедливая. Если накосячил, так вломит, что месяц икать станешь. За хорошую работу не хвалит, потому как считает, что надо всегда отлично свои обязанности исполнять. Но может и что-то приятное сделать. Меня сразу, как я тут очутилась, на кухню отправили, я помогала сначала Раисе, а когда та умерла, сама у плиты встала. А у шефа как раз день рождения случился. Я об этом случайно узнала, из журнала. Борис Валентинович праздника не затевал.

– Из журнала? – переспросила я.

Зинаида расправила на коленях юбку.

– Лика один раз простудилась, а я знала, что у хозяина с ней особые отношения. Когда меня сюда привезли, Анжелика уже в экономках ходила. Я быстренько разобралась, какой йоге она шефа обучает, но подумала, что босс ее просто в фаворитках держит. Знаешь, как бывает, сегодня у мужика одна, завтра другая. Еще удивилась, что он в Лике нашел, страшная она внешне. А потом экономка носом зашмыгала, и мне ясно стало, что она не просто грелка для постели, она для шефа много значит. Я на тот момент тут уже год жила, видела, как Райка от живота загибалась, у нее так болело, что даже Пашка сообразил: это аппендицит. У тебя как со здоровьем? Хронические болячки есть?

– Нет, – пожала я плечами, – только мигрень иногда накатывает, но от нее никаких средств не придумали. Вернее, они есть, я пила все, но толку никакого, поэтому просто сплю, пока голова не успокоится.

– А-а-а, – протянула Зина, – не все могут хорошим самочувствием похвастаться, кое-кто с детства с новинками фармакологии познакомился. Если тебе по жизненным показаниям чего надо, шеф разрешает медикаменты оставить, у него список лекарств есть, которые ты пьешь. Когда твой запас закончится, новые пилюли купят. Эпохов почему-то не заинтересован, чтобы люди раньше времени загибались. Но, если инфаркт случится, как у Виктора, он из Ликиной группы был, или инсульт, как у Регины, тогда кранты. Помощи не жди. Мы же нелегалы, визы давно просрочены. Шеф не желает иметь неприятности с местной полицией. А в случае с Ликой он сделал исключение, вылечил ее воспаление легких. Раисе Эпохов врача не вызвал, она какую-то траву два дня заваривала, но не помогло. А стоило Лике разок чихнуть, как Борис Валентинович велел Федьке ее в город в клинику везти, мешок лекарств экономке купили. А еще босс приказал Анжелике в постели лежать. Это вообще невероятно! Лика три дня провалялась, я ей жрачку таскала. Заглядываю как-то с чаем, а она в душе плещется. Поставила я поднос на тумбочку, глядь, а на ней журнал лежит, свежий совсем, небось Федька в город катался и привез. Я не удержалась, начала страницы перелистывать, мы тут никакой информации не имеем, новости не смотрим, интересно же, что в мире происходит, вдруг война началась! Но издание оказалось дурацким, оно содержало исключительно интервью звезд, ни словечка о политике или экономике. И когда я его схватила, оно раскрылось на странице, у которой уголок загнут был. Лика перед тем, как мыться отправиться, статью читала. Я на текст глянула, а там написано «Наш корреспондент пообщался с профессором Борисом Валентиновичем Эпоховым в день его рождения, 15 сентября». Ой, как мне интересно стало! Захотелось узнать, чего шеф рассказал, может, о себе какие-то личные сведения выложил. Но почитать не удалось, шум воды в ванной стих. Я поняла, что Анжелика сейчас выйдет, и убежала. А было это четырнадцатого сентября! Я на завтра торт забацала бисквитный с вареньем и белковым кремом. Лике его вручила со словами:

– Поздравь господина Эпохова, мне от него ничего не надо, подлизываться не собираюсь. Если хочешь, скажи, что сама испекла. Просто я Борису Валентиновичу благодарна за то, что он меня сподвиг вслух о своих преступлениях рассказать, мне теперь легче жить.

Зина отвернулась к окну, напоминающему бойницу.

– Это правда. Я на самом деле «спасибо» профессору давно сказать хочу. После того, как покаялась, словно бетонная плита с сердца свалилась. И с тобой так же будет, когда храбрости наберешься и душу откроешь. Лика блюдо взяла и молча унесла. Вечером она меня отослала в кладовой порядок навести, я в чулане стала банки переставлять, и вдруг Анжелика вошла, протянула кусок хорошего мыла, не хозяйственного, и говорит:

– Спасибо за торт, я не сообщила, что он от тебя, иначе Борис Валентинович удивится, откуда кухарка о дне рождения узнала. Я ему не доложила, что ты журнал читала. Больше никогда так не поступай. И не активничай. Прикажут бисквит испечь, старайся изо всех сил. Не велят? Не лезь на рожон, добром это не закончится.

И все. Никакого особого расположения ко мне она не демонстрирует, я к ней тоже, но Лика не подлая. Если выполнять местные правила, она врагом не станет.

– А кто тут самый опасный? – спросила я. – Гарри?

Зина засмеялась.

– Ну и сказала! Дедуля – местный юродивый. Безобидный, как котенок. Он ко всем хорошо относится, всем хочет угодить, чудной такой! Библиотеку в порядок приводит, каталог составляет, книжный червь. На ребенка похож! На кухню забегает, на шкафчик с припасами смотрит и молчит. Ну я-то знаю, чего ему охота! Достану печенье и угощу, а он и рад-радешенек. Гарри очень скандалы не любит, если кто свару затевает, старик пытается ее затушить. Шефа он боится и уважает, а Борис Валентинович не упускает возможности подшутить над Гарри. Кое-кто из нашей группы решил, что дедуля – мальчик для битья, и начал над ним издеваться. Смотри, не повтори их ошибку. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Никогда не обижай Гарри, не подшучивай над ним, икнется тебе глупое поведение.

Я решила выудить из поварихи как можно больше сведений.

– Гарри из твоей группы?

– Нет, – возразила Зина, – когда меня привезли, он уже тут жил, а Раиса, которая тогда на кухне заправляла, сказала, что дед в доме кучковался, когда она появилась. А ей то же самое говорила Нина, она до Раи у плиты стояла. Мне с Ниной увидеться не довелось. Похоже, старик тут с морковкиного заговенья.

– Дедушку можно не бояться. Анжелика не гадина, просто надо хорошо работать, и с ней проблем не будет, – повторила я. – А Павел и Полина? Они какие?

Зина положила ногу на ногу.

– Паша с виду идиот, солдафон, железный лоб, кирзовый сапог. Да не так мужик прост, как казаться хочет. Я в нем не разобралась. И про Полину ничего не скажу. Она с животными возится, людей сторонится. Когда у Поли коза умерла, фермерша так плакала, что босс ее еды на два дня лишил. А вчера, когда она Ксюху мертвую увидела, ни слезинки не проронила. Вот и делай выводы.

– Остался Федор, – пробормотала я, – думаю, ему Эпохов больше всех доверяет, раз отпускает на машине в город.

Зинаида не ответила.

– Федор самый страшный? – догадалась я. – Ни разу его в доме не видела. Он внутрь не заходит? Привез меня, бросил на дорожке и куда-то укатил.

– Ничего о нем не знаю, – отрубила Зина. – Ничего. Вообще! Не спрашивай! Без того много наболтала. Мастерица ты с людьми разговоры затевать. И…

Из коридора послышались шаги.

– Завтрак! – ахнула повариха. – Скорей! Умеешь манку варить? Молоко и крупа на столе! Живо!

Я ринулась к кастрюле, поставила ее на горелку, вылила в нее молоко, вытряхнула крупу и начала энергично болтать ложкой.

– Борис Валентинович через десять минут сядет за стол, – объявила Лика, входя на кухню. – Можно завтрак подавать. Эй, вы еще его не сделали?

– Все готово, – заверила Зинаида, – просто я велела Дарье кашку на огне держать. Чаек заварен. Хлеб сейчас нарежу.

Анжелика развернулась и ушла.

– Фу! – выдохнула повариха. – Пронесло. Больше ко мне с болтовней не подкатывай. Из-за тебя чуть с едой не накосячили.

– Прости, – прошептала я, – хочется побольше узнать, чтобы ошибки не совершить.

– Рот захлопни, а глаза открой пошире, – зашипела Зина. – Мне вот никто ничего не сообщал, сама разобралась. Давай, переливай кашу в супницу, на столе ее в тарелки всем разложишь. Последний тебе мой совет: прежде чем что-то сделать, даже чихнуть, сначала подумай, надо ли тебе это. Эй! Кашу не пролей!

Я закрыла супницу крышкой и с запозданием удивилась:

– Журнал был на русском?

– Какой? – не поняла кухарка.

– Ну, тот, где про Эпохова написали, – уточнила я.

– На французском, – фыркнула Зина. – Не сообразила, что мы за границей?