Чтение онлайн

– Ты по делу, или просто «мимо проезжал», - уже сидя за столом, спросил Степан Николаевич.

– По делу, посоветоваться решил с тобой, дядя Стёпа, - начал своё повествование Михаил. Рассказывал он всё и подробно, о том, как уехал в Тайгу, как там жил, писал, как вернулся назад, как и что сейчас в мире происходит, и какие политические осложнения сейчас. Показал своё произведение, которое все-таки Маша набрала и скинула ему на «мыло».

Степан Николаевич долго сидел, читал его труд. Делал у себя в блокноте пометки. Михаил уже думал оставить его и пойти спать. Но Степан Николаевич его не отпускал. То просил чай заварить, то в сельпо сходить за пряниками, то со стола прибраться. Когда совсем стемнело Степан Николаевич, дочитав на оставленном ему нетбуке произведение, позвал в очередной раз Михаила. 

– Сильно написал, не чего сказать. Ошибки логические есть, но они незначительные, - выдал свою рецензию Степан Николаевич, - показывал кому?

– Нет, дядя Степа, только закончили набор текста. Тут вот ещё, какое дело, почти все, что я написал чуть больше месяца назад, сейчас начинает сбываться.

– Да, да. Ты мне рассказывал, что в мире сейчас творится, я то отстал совсем, даже интернета у меня тут нет, и телефон только проводной, вышки понаставили, а связи нет. Послушай меня, ты забери свою рукопись, пусть она у тебя будет и концовку может переписать. Главного героя нехорошо в первой книге на растерзание отдавать. Пусть его сын подрастёт чуток.

– Дядя Степа, все сбывается, все, что я написал. Если ещё сейчас ударят ракетами, то это будет конец всему, - чуть не крича уже, сказал Михаил.

– Концовку перепиши, - спокойно ответил Степан Николаевич и пошёл спать.

Михаил был в комнате один, лежал в кровати и думал, почему так Степан Николаевич - дядя Степа спокойно воспринял происходящее, даже выслушав его рассказ, и прочитав роман, он не стал истерить, а как настоящий рецензент увидел самые важные моменты, которые он упустил. И почему его не волнует то, что происходит сейчас в мире.

С этими мыслями и придя к выводу, что ему действительно надо забрать рукопись, Михаил уснул.

Ближайшие два дня вырваться в деревню к Маше за рукописью не удалось. Он помогал Степану Николаевичу по хозяйству, то забор надо поправить, то крышу посмотреть, то дверь в сарае перекосилась.

Михаил хоть и был городским жителем, но от работы не отлынивал, сказывался опыт жизни в Тайге, где все ему приходилось делать самому. Мысли о происходящем в мире не давали покоя, но работа, отнимающая большую часть времени и не оставляющая ни секунды покоя сделали своё дело. Михаил постепенно забыл о том, что твориться вокруг.

Ночью третьего дня проснулся от яркого света. Было очень светло, хотя на часах было только два часа ночи. Выйдя во двор, увидел дядю Степу, который смотрел куда-то вдаль на зарево. На небе казалось, что взошло несколько солнц, от яркого света приходилось зажмуриться, но это не помогло. Зрение пропало на несколько минут. Когда услышал Николаевича: «Началось. Надо в погреб спуститься. У меня там припасено не много. На несколько дней переждать хватит. Пошли Миша. Тёплые вещи только захвати, прохладно там».

Быстро вернувшись в свою комнату, покидал, что было в рюкзак. Свернул матрац с подушкой и одеялом и с нехитрым скарбом пошёл к входу в погреб, который находился в комнате, где ночевал дядя Степа.

Погреб дяди Степы был мягко сказать большой. Наверно занимал половину дома. Было место для двух раскладушек, небольшой санузел типа «ведро за шторкой», ну а самое главное, почти весь периметр был заставлен соленьями-консервами. На мой удивлённый взгляд дядя Степа только ответил, что это ещё осталось от прежних хозяев. Он только чуток навёл в нем порядок.

Эти два дня они провели в подвале. Практически не выходя из него. В основном спали, иногда кушали консервы, поглощали таблетки с йодом, запивая компотом из банок. На третий день, выбравшись из подвала, они обнаружили пасмурное небо в больших «тучных» облаках. Солнце практически видно не было. Обычный пасмурный день. Только вокруг на горизонте зарево от пожаров, кругом дым и пепел. Но их дачный посёлок оставался практически нетронутым. Осмотрев окрестности, пришли к выводу, что скоро пойдут в эти края беженцы.

Только сейчас стало заметно, что Степан Николаевич за эти несколько дней очень сильно «сдал», прям, резко постарел, осунулся, морщины стали выразительными, и взгляд безумно уставшего человека. Под вечер ему стало плохо, он не вставал с кровати, только лежал и смотрел в потолок. Михаил не знал что делать, он не медик, не специалист в этом. «Скорая помощь» в таких условиях точно не приедет, да и не дозвониться. Связь полностью отсутствует. Соседей нет, или разбежались или ещё сидят, попрятавшись у себя в домах.

– Михаил, - хриплым тихим голосом позвал Степан Николаевич, - всё, моё время пришло. Я вот лежал и думал. Тебе надо забрать рукопись. И перепиши произведение заново. Тебе не надо писать в этом жанре, - ухмыльнулся он, - пообещай мне, что исполнишь мою просьбу.

– Степан Николаевич, вы бредите, - стал говорить Михаил, - какая рукопись, какой роман, что у нас твориться вокруг вы же сами видели. Мне до неё почти двести вёрст идти. Да и поправитесь вы, сейчас чай наведу, я тут у себя в аптечке в машине кое-какие таблетки нашёл. Ещё в дальнюю поездку себе собирал. Тут у меня и сердечные и всякие обезболивающие есть. Вы не волнуйтесь, поставим вас на ноги. А там и дальше думать будем, что делать.

– Нет, Миш, пора мне, чувствую, что скоро. Ты все-таки выполни мою просьбу. Не отказывай старому человеку, - сказал Степан Николаевич.

Михаил ничего не стал отвечать, он сам понимал, что Степан Николаевич уже смирился со смертью и не борется за свою жизнь.

На следующий день Степан Николаевич умер. Тихо, во сне. Похоронив его во дворе дома, Михаил сел за стол, помянул своего друга парой рюмок «чемергеса»<a href="#" name="_ftnref5" title="">[5]</a> и стал думать, как быть дальше. Оставаться здесь одному, да и ещё ждать, пока придут беженцы, не вариант. Он один, а их будет много, просто не справится, тем более люди сейчас, как он понимал, злые и готовы на любые действия, чтобы продлить свою агонию. Ещё его волновала последняя просьба умирающего, почему он просил его пойти за рукописью, переписать её?