Чтение онлайн

— Итак, что нам делать? — спрашиваю я, когда мы собираем наши вещи, приятно дрожа от слова "мы".

— Ты не знаешь этот дом?

Я качаю головой.

— Ты уверена, что это где-то неподалеку, тут?

— Ну, знаешь ли. Город не такой маленький, чтобы я знала каждый дом.

— Но кажется таким, — ворчит Софи.

Я закатываю глаза.

— Не важно. Есть диапазон. Видения почти всегда местные.

— Я думаю, первое, что нам нужно сделать, это выяснить, где именно. Потому что нам нужно пойти туда, чтобы что-то изменить, чтобы предотвратить то, что ты видела, — говорит она, понижая голос, когда вокруг нас течёт поток людей.

— Это верно.

Она морщит губы. — Может быть, длинная встреча с GoogleMaps Street View?

Идея извивается в моей голове и, хотя это меня пугает, я думаю, что пришло время.

— Что, если я смогу понять, где он находится к концу дня?

— Школьного дня? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. — Типа через два часа?

Я киваю, не доверяя себе говорить, страх извивается ледяными пальцами вокруг моего сердца.

Софи останавливается посреди толпы, глядя на меня, чувствуя, что я что-то не говорю ей.

– Ты можешь?

Я сильно сглатываю, но шепчу:

— Я так думаю.

— Ты прогуляешь занятия?

— Что-то вроде того.

Она ждёт. И я знаю, что она надеется, что я скажу ей больше. Но я не могу. Не совсем. Потому что это секрет тайны Сиерры, и, хотя я позволила себе взять контроль над своей собственной жизнью, я не имею права пытаться контролировать свою тётю.

— Я скажу тебе, что я могу, если это сработает, — говорю я, и я надеюсь, что в моих глазах не светится ужас.

Глава 8

Достаточно легко получить освобождение из-за возникшей мигрени — я не проворачивала этот трюк почти два месяца. Сложнее найти хорошее место, чтобы спрятаться, но туалеты — приличный краткосрочный вариант. Правда, я бы хотела более удобное сидение.

Если я и научилась чему-то ценному от Джейсона Смита, это тому, что иногда единственный способ предотвратить катастрофу — действовать быстро и решительно. Каждую ночь задержки ещё одна ночь, когда я, возможно, не смогла остановить убийство. К счастью, Смит также предоставил мне инструмент, который позволяет мне делать именно это.

Не то, чтобы я использовала его, не для того, чтобы повторно войти в видение. Просто чтобы Сиерра спустилась в мой купол. Фокус-камень не зло, но я знаю, что нельзя недооценивать ущерб, который он может нанести, если я не смогу правильно его использовать. Я ношу его на цепочке вокруг шеи, цепь, которая кажется на удивление горячей, когда я снимаю её и удерживаю перед собой. Он свисает с серебряного подвеса, сверкающего в люминесцентном освещении. Сегодня камень бесцветен, как будто спит.

Время разбудить его. Аккуратно устроившись в кабинке, я осторожно кладу камень в руки, а затем опускаю руки на колени, глядя в облачные глубины камня. Тогда я повелеваю темноте по завладеть моим физическим зрением, и пусть мой второй взгляд заглянет в камень.

Почти без усилий я стою в фойе красивого дома.

Моя грудь напряглась, и, хотя я дышу довольно глубоко, я, кажется, не могу заполнить свои лёгкие. Даже в пределах видения мне приходится наклониться и обхватить руками колени на несколько секунд, чтобы успокоиться. Несмотря на то, что у меня кружится голова, я смутно ощущаю своё физическое тело, всё ещё находящееся в туалете, сомнительно неловко балансирующее на унитазе, и я помещаю это ощущение в глубину души, где я могу протянуть руку и вспомнить об этом — одеяло безопасности.

— Я на самом деле не здесь, — напоминаю я себе. — Этого ещё не произошло. Я могу изменить это.

И затем я двигаюсь.

Я ожидаю, что это будет сложно. В первый раз, когда я вошла в видение со Смитом, было похоже на то, будто у меня по пятьдесят фунтов груза прикреплено к каждой лодыжке. Простое движение требовало, Геркулесовых усилий.

Но он еще говорил мне, что посещение купола по ночам увеличит мои способности. Видимо, он не шутил. Всё что нужно — это фокус-фильтрация через камень, так же, как он меня учил, но в худшем случае движение похоже на ходьбу сквозь песчаные дюны, когда я целенаправленно ступаю по лестнице.

Концентрируясь на том, чтобы дышать равномерно, я приближаюсь к двери в хозяйскую спальню. На этот раз я знаю, что там, это одновременно и помогает, и мешает. Я опираюсь на двойные двери, которые открыты, завлекая меня зайти. Я запоминаю столько деталей, сколько я могу, я смотрю на кровавую резню, пытаясь принять всё это взять, запомнить детали, о которых спрашивала Софи во время обеда.

Лица двух тел, хотя и испещрены полосками крови, не искалечены; если бы я знала, кто они, я бы смогла их опознать. Это уже что-то. Если мне удастся их найти, я это узнаю.

Сложнее всего смотреть на лужи крови, просто потому, что их так много. Это напоминает мне Николь, или, по крайней мере, моё видение о ней, изрубленной на куски в сарае её родителей. Но в том случае был только один довольно маленький подросток. Но тут два взрослых человека, истекающих кровью из дюжины колотых ран.

Я заставляю себя смотреть; приучая себя к ужасу передо мной. Когда я уверена, что всё полностью под контролем, я буду обращать время вспять. Опять же, это так естественно, и я не могу не думать о тех годах, которые проводила моя тётя, занимаясь такими вещами. Я была поражена её способностью отмечать течение времени в куполе; как легко это должно быть для неё, чтобы манипулировать её видениями после того, как она годами находились в её сверхъестественной области? Сила у неё на кончиках пальцев; она отказывается упражняться. Это невероятно.

Вздрогнув, чтобы очистить голову, я сосредотачиваюсь на контроле сцены здесь и сейчас, отталкивая её назад. Пунцовые лужи сокращаются, и вскоре кровь слабо пульсируя возвращается в тела, как если бы они были человеческими губками, поглощающими жизнь. Я подавлю рвотный рефлекс и продолжаю перематывать. Мы приближаемся к нападению. Тела дергаются в тошнотворных судорогах, и я знаю, что вижу момент их смерти в обратном порядке.

Вся сцена останавливается, и я в шоке шатаюсь в сторону. Я чувствую, что кто-то сильно толкнул меня в стену. Опираясь одной рукой на — к счастью не покрытый кровью — табурет, я восстанавливаю равновесие, и, как только я собираюсь с мыслями, возобновляю перемотку сцены назад.

Но она снова останавливается.

Какого чёрта?

Я нажимаю сильнее, больше похоже на то, когда я впервые начала манипулировать видениями со Смитом. Я подготавливаюсь, ставлю ноги на ширину плеч и двигаю руками, что так хорошо работало вначале — по существу, как тренировка — и пытаюсь заставить сцену двигаться в обратном направлении.

Ничего. Это похоже на попытку толкнуть небоскреб голыми руками. Сцена просто не перематывается.

— Черт возьми! — кричу я на видение. Мне от этого легче, но выглядит не больше чем жалкая попытка. Я продолжаю пытаться переместить сцену, потому что я не знаю, что ещё можно сделать, но она так же эффективна, как биться головой о стену, и приводит к аналогичной головной боли. Как только я сдаюсь, всё моё тело болит.