Чтение онлайн

— Ей нужно знать, — просто ответила моя тётя. Мама просто закатывает глаза. Они действительно такие сёстры иногда. Смешно, как много черт они разделяют... не просто неуловимый ген Оракула, я думаю.

— Мне жаль, — сказала я, не зная, насколько лекарства заставят меня говорить, не задумываясь. Должно быть, я должна закрыть рот и позволить им поговорить, но я вынуждена извиниться. За то, что они даже не знают, произошло. Ужасные, ужасные вещи.

— Не стоит, Шар. Ничего из этого не было твоей виной, — говорит мама, потирая руку.

Я буквально прикусываю язык, потому что правда в том, что это моя вина, и только из-за Софи, моя мама и тётя ещё живы. Я бросаю взгляд на Сиерру, говоря, помоги? Её рука обмотана большой бинтовой повязкой, но она выглядит хорошо.

— Это была не ты, — говорит Сьерра, ее глаза скучно смотрят на меня. — Это была Дафни. Ты не могла остановить её. Никто не мог остановить её. Ты только пыталась помочь, — говорит она, уделяя особое внимание этой последней фразе.

Я киваю, принимая невысказанную команду Сиерры: Это наша история, и мы придерживаемся её.

Глаза Сиерры проследили к моей маме, но через секунду она говорит:

— Я говорила с Службой по защите детей прошлой ночью. Кажется, Дафни была для них постоянным делом. Они много лет работают с этой семьей, и родители настаивали, что они могут справиться с ней дома и без лекарств.

— Почему?

Нет смысла отрицать, Дафни очевидно нужна помощь.

Сиерра пожимает плечами.

— Они могли сказать только это. Для конфиденциальности Дафни. Я ожидала, что они расскажут мне, что они сделали, для того чтобы защитить себя от плохой прессы или, может быть, судебного процесса. Но многим людям не нравится современная наука. Радикальные защитники окружающей среды, целители, и тому подобное.

Я вспоминаю, как отец Дафни спросил меня, из его ли я церкви, когда мы встретились.

— Какими бы ни были их проблемы, это было их право делать выбор для своего ребёнка, — говорит Сиерра. — Но они заплатили за это очень высокую цену.

— И Дафни тоже.

Без раннего вмешательства, я полагаю, что есть хороший шанс, что она никогда не сможет функционировать должным образом. Я думаю о ней, когда она была в ясном уме, о том эпизоде, который мы разделили в тот день в беседке. Все это кажется такой пустой тратой.

Сиерра просто кивает.

— Я не думаю, что игнорирование проблем заставило их уйти, — говорю я, это моё послание только для Сиерры. — Учить детей правильно относиться к вещам — это лучший путь. Чего бы это ни стоило.

Я выразительно смотрю на Сиерру, и хотя она на несколько секунд встречается со мной глазами, она отводит взгляд и не отвечает.

Теперь, когда всё сказано и сделано, мне трудно простить её за то, что она отправила меня, чтобы раздобыть одежду для Дафни, всё время скрывая правду. Если бы не Софи, ложь-недомолвка Сиерры стоила бы моей маме её жизни.

— Я не думаю, что это то, что нам нужно сейчас обсуждать, — говорит мама, сжимая мою руку. — Медсестра просила позвать её, когда ты проснёшься. Ты готова?

Мне нравится, что даже с приказами медсестры немедленно позвать её, моя мама останавливается и спрашивает, что мне нужно. Что я хочу. Всегда ставя меня на первое место.

И в этот момент я точно знаю, что мне делать.

Глава 32

Приходит медсестра, чтобы помочь мне одеться и поместить мою руку в специальную повязку, которая будет держать её неподвижной поперек груди. Она показывает мне, как работать со всеми ремнями и липучками, и предупреждает, что для этого нужна практика. Это будут очень длинные шесть недель. Тем более, что это правая рука, и я правша. Поскольку медсестра копошится с длинным списком вещей, я должна быть осторожна, я смаргиваю слезы из-за того, как мало я буду в состоянии делать самостоятельно, пока это заживает.

Но, может быть, я это заслужила. Разве я не вмешивалась? Чего добилась? Связываться с будущим — такое неблагодарное дело. Я действительно думаю, что иногда мне сносит крышу. Я рада, что сейчас у меня есть Софи; Я думаю, что мы можем многому научиться, соединяя наши... таланты. И я узнала, как помочь Софи быстрее восстановить силы. Но только после того, как подтолкнула её на грань смерти.

И все потому, что я защищала маленькую девочку, которая нуждалась в большей помощи, чем я могла ей предоставить.

Она получит это сейчас, хотя бы. Это я сделала?

Я даже не знаю. Но тот факт, что десятилетняя девочка способна сделать то, что она сделала, а также то, с какими вещами разбирается Софи — это пошатнуло мою веру в человечество.

Когда медсестра уходит, дверь широко открывается, чтобы пропустить коляску моей мамы. Сиерра скользит позади неё, а затем...

Линден.

— На улице стоит несколько репортёров, — вежливо говорит Сиерра, — но я не думаю, что он один из них.

Линден напряжённо улыбается, когда Сиерра вопросительно смотрит на меня, ожидая какого-то указания, что она сделала правильно.

Я слегка киваю, на самом деле не имея это в виду.

— Что ж, — говорит мама, — мне нужно заполнить несколько документов, и Сиерра собирается подогнать машину. Это не займет слишком много времени. — Её глаза блуждают от Линдена, а затем снова ко мне, и она говорит: — Мы захватим ужин в Луиджи по дороге домой, нам нужно поговорить. Они отправят детектива позже вечером, и я хочу слышать всю историю до этого. Мама-тон в её голосе был тяжел, но она более чем терпелива. Я уверена, что и Сиерра могла рассказать основные детали.

Все же. Музыка с которой придётся столкнуться.

— Десять минут, — говорит мама и Сиерра открывает дверь, и они выскальзывают вместе

Звук закрытия защёлки двери снова кажется эхом вокруг комнаты. Линден шагает вперёд, протягивая коробку с синей лентой сверху.

— Я принёс это тебе. Я имею в виду, я знаю, что ты на самом деле не будешь здесь слишком долго, но я помню, когда я проснулся, я умирал голода. И еда здесь отстой.

— Спасибо, — искренне говорю я, заглядывая внутрь. Пара шоколадных батончиков, смесь сухофруктов, вяленая говядина, упакованные брауни и булочка с корицей, из-за чего мое сердце заболело.

И мой желудок заурчал.

Я так голодна.

— Было бы совсем грубо, если бы я ...— Мой голос затихает, и я жестом показываю на коробку.

— Нет, абсолютно! Пожалуйста, действуй. — Я рылась в коробке, когда он добавляет: — Это, наверное, к лучшему. Ты можешь жевать, и я могу поговорить. Потому что у меня есть что сказать.

Ох.

Мои пальцы обхватывают один брауни. Если и бывает время для успокаивающей еды, это оно. Инстинктивно моя правая рука пытается дотянуться к пластиковой обертке, но всё, что она делает, это издаёт толчок боли от плеча до кончиков пальцев, когда моя рука безрезультатно отталкивает повязку. Низкий стон вырывается из-за моих стиснутых зубов.