Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX.
Шрифт:
Баоюй снова забросил учение и проводил время в праздности и забавах.
Весна была на исходе, и Ши Сянъюнь загрустила. Глядя однажды, как кружатся на ветру ивовые пушинки, она сочинила стихотворение на мотив «Мне словно снится»:
Пряжи шелковый пухне исчез ли уже безвозвратно? [177] Я отдернула штору —и вижу туман ароматный [178] .Пуха мне бы щепоткупринести, чтоб на память осталась, —Только вызвать боюсьу кукушки и ласточки жалость [179] .Но весну попрошу:Не спеши! Задержись у порога,Пусть твой ласковый лучмне посветит – хотя бы немного!..177
Пряжи шелковый пух… – Имеется в виду ивовый пух, а в подтексте – сомнение: «Неужели уже кончается весна?»
178
Туман ароматный – то есть летящий пух.
179
Только вызвать боюсь // у кукушки и ласточки жалость… – То есть, если даже «щепотку» пуха унести, весенние птицы проникнутся жалостью, ибо «пух» – это и есть весна.
Стихотворение ей понравилось, она переписала его и дала прочесть Баочай, а затем Дайюй.
– Замечательно! – прочитав стихотворение, воскликнула Дайюй. – И оригинально и интересно.
– Мы никогда еще не сочиняли стихов в жанре цы [180] , – заметила Сянъюнь. – Почему бы на завтрашнем собрании нашего общества не написать хоть по одному стихотворению в этом жанре?
– Ты права, – с воодушевлением произнесла Дайюй.
– А может быть, воспользоваться хорошей погодой и собраться прямо сейчас? – предложила Сянъюнь.
180
Стихи в жанре цы – стихи на одну из многочисленных древних мелодий; получили распространение в эпоху Сун (X – XIII вв.).
– Не возражаю, – согласилась Дайюй.
Они распорядились приготовить фруктов и через служанок разослали приглашения всем членам общества.
Затем наклеили на стену листок, где написали тему для стихов: «Ивовые пушинки», а также наметили мотивы.
Вскоре все собрались, прочли написанное на листке, затем стихи Сянъюнь и стали наперебой выражать свое восхищение.
– Я не умею писать в жанре цы. Опять у меня какая-нибудь ерунда получится, – предупредил Баоюй.
После жеребьевки Баочай зажгла благовонную свечу и все погрузились в задумчивость.
Первой закончила стихотворение Дайюй. За нею Баоцинь.
– У меня тоже готово, – заявила Баочай, – но давайте сначала прочтем ваши стихи, а уж потом – мои.
– Свеча сейчас догорит! – воскликнула Таньчунь. – А я написала только половину стихотворения… А ты? – обратилась она к Баоюю.
Баоюй кончил сочинять, остался недоволен и решил заново написать. Но не успел – свеча догорела.
– Баоюй снова проиграл, – с улыбкой заявила Ли Вань. – А как дела у Гостьи из-под банана?
Таньчунь торопливо записала, что успела сочинить. Это была лишь половина стихотворения на мотив «Правитель Нанькэ» [181] .
181
«Правитель Нанькэ» – новелла танского писателя Ли Гунцзо, основанная на предании о том, как некий Фэнь Чуньюй увидел во сне, будто бы он попал в сказочное царство Хуайнаньго, женился на дочери царя и был назначен правителем области Нанькэ. Через некоторое время он потерпел поражение в войне с соседним государством и был изгнан царем. Тут он проснулся и увидел, что лежит под деревом хуай, с его южной стороны, возле муравейника. Впоследствии выражение «правитель Нанькэ» стало употребляться в смысле – фантастический сон.
– Неплохо! – заметила Ли Вань. – Жаль только, что ты не успела закончить.
Баоюй бросил кисть и вместе с остальными стал читать написанные стихотворения. Прочитав незаконченное стихотворение Таньчунь, он вдруг воодушевился, схватил кисть и продолжил:
Потому-то увяданье,Отрешенность и уход —Неизбежные страданья,Свой всему идет черед…Все же бабочки весенней,Резвой иволги тоска —Тяготят, как знаем все мы,Не извечно, а пока…Так развеем же печали,Только год один пройдет, —Тем начнем, на чем кончали,Подождем! Всего лишь год!Все засмеялись.
– Своего стихотворения не придумал, так чужое решил продолжить! Но ведь оно все равно тебе не зачтется.
Дайюй написала стихотворение на мотив «Тандолин»:
В пространстве Края Ста цветов [182] Пушинки все летят, летят…А в Башне ласточки иссякВесны душистой аромат [183] .Пушинки – здесь, пушинки – там,А коль столкнутся, – не разнять:Летят вдвоем по небесам,Не мысля на судьбу роптать.Неудержим ветров поток.Прекрасны о любви слова.Но есть и для деревьев срок,Конец свой знает и трава…Недавно был расцвет – и вотУже седеет голова!Что наша жизнь? Пушинок взлет!Но кто их в вихре соберет?…Уносится вослед ветрамМоей мечты весна,Тем, кто был близок и любим,Я больше не нужна…Одна пушинка взмыла ввысь,Отбившись от другой…Кричит вослед: «Не торопись!Мне не летать одной!..»182
Край Ста цветов (Байхуачжоу) – название местности в горах Гусушань, где родилась Линь Дайюй.
183
Башня Ласточки – образ из романса-цы сунского поэта Су Ши на мотив Юнъюйюэ, начинающегося строками:
Как пусто в Башне Ласточки теперь!Куда же все красавицы ушли?В «Трех стихотворениях о Башне Ласточки» танского поэта Во Цзюни описывается тоска женщины при воспоминании об ушедшей любви.
Дочитав до конца, все одобрительно закивали и стали вздыхать:
– Что хорошо, то хорошо! Только очень печально!
Баоцинь сочинила стихотворение на мотив «Луна над Западной рекой»:
Садам и рощам дома ХаньПотерян, словно звездам, счет [184] .Не описать плотины СуйВсех совершенств и всех красот!«Трех весен» жизненный уделК ветрам восточным обращен [185] ,Краса луны и мэйхуа —Извечный, беспрерывный сон…Роняли в скольких теремахЦветы весенний свой убор?В который раз душистый снегВолнует шелк оконных штор?На юг и север от рекиМолвой все той же полон свет:В разлуке близких дни горьки,В разлуке утешенья нет!184
Садам и рощам дома Хань // Потерян, словно звездам, счет, – Согласно сохранившимся с тех пор (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.) данным, при императорском дворце династии Хань было 36 садов, по берегам водоемов – множество ив и тополей.
185
«Трех весен» жизненный удел… – См. т. I, коммент. 66.
– Здесь много грусти, зато как проникновенно звучит! – воскликнули девушки. – Особенно хороши строки, начинающиеся словами «Роняли в скольких теремах» и «В который раз душистый снег».
– Слишком много печали, – с улыбкой заметила Баочай. – Ведь ничего нет легче ивового пуха, вот и надо это воспеть в стихах, а не подражать другим поэтам. Я совсем по-другому поняла.
И она стала читать свое стихотворение, написанное на мотив «Бессмертный из Линьцзяна»:
Там, за Палатой белого нефрита,Весною ярок хоровод цветистый.В восточном вихре ивовых пушинокДвиженья то замедленны, то быстры…– Замечательная строка: «В восточном вихре ивовых пушинок», – перебила Сянъюнь. – Более того, талантливая!
Баочай продолжала:
И бабочек, и пчел вослед за нимиВесенний ветер, разгулявшись, гонит,И сколько их, не облетевших воду,Подхваченных волной, безвинно тонет!А разве в грязь их мало угождает,Пушинок легких, в буйную погоду?Хотя бросает в вихрь весенней пляскиПушинки и цветки восточный ветер, —Ствол ивы прям. Стоит, не изменяясь,Покачивая лишь при ветре ветки.Не смейтесь надо мной…. Для пуха ивыПотерян ствол – и больше нет опоры,А я хочу, подхваченная ветром,Свершить полет в небесные просторы!Все зашумели, захлопали в ладоши.
– Действительно, не похоже на другие стихотворения! Баочай лучше всех написала! В ее стихах столько же грусти, сколько в стихах Феи реки Сяосян, но они интересней, чем у Подруги Утренней зари. Баоцинь и Гостья из-под банана на сей раз проиграли и должны быть оштрафованы!
– Разумеется, – согласилась Баоцинь. – Но как оштрафуют того, кто сдал чистый лист? [186]
– Не волнуйтесь, – сказала Ли Вань, – для него штраф особый!
186
…сдал чистый лист. – То есть признался в своей неспособности написать сочинение (на экзаменах).