Чтение онлайн

Когда он добрался до станции Пилин, неожиданно ударил мороз и выпал снег. Пришлось остановиться.

Цзя Чжэн послал слугу на берег навестить друзей и просить их не беспокоиться о нем.

В лодке остался один мальчик, а сам Цзя Чжэн уселся в каюте и принялся писать письмо домой, намереваясь отправить его сухопутным путем, ибо надеялся, что оно придет раньше, чем он доедет до дому. Только он хотел спросить о Бао-юе, как неожиданно кисть его опустилась. Он машинально поднял голову и увидел на носу лодки вырисовывающуюся сквозь снежную пелену фигуру человека с обритой головой, босого, закутанного в красный шерстяной плащ. Человек поклонился, Цзя Чжэн выскочил из каюты и бросился к нему. Человек отвесил четыре поклона и произнес слова приветствия, Цзя Чжэн тоже поклонился ему, а затем, выпрямившись, узнал в нем своего сына.

– Бао-юй! – воскликнул он, пораженный до глубины души.

Человек ничего не ответил, и на лице его отразилась не то радость, не то скорбь.

– Почему ты так одет и как попал сюда? – спросил Цзя Чжэн.

Бао-юй не успел ответить, как вдруг появились два монаха – буддийский и даосский, – подхватили Бао-юя под руки и сказали:

– Все нити, связывающие тебя с бренным миром, порваны! Почему ты до сих пор не уходишь?

С этими словами они потащили Бао-юя на берег и стали быстро удаляться. Несмотря на то что падал снег и было скользко, Цзя Чжэн бросился за ними. Три фигуры маячили впереди, и он никак не мог их догнать. Только слышались слова песни, которую кто-то из них пел:

Цзя Чжэн продолжал бежать следом. Но когда он обогнул склон холма, три фигуры исчезли. Взволнованный и задыхающийся Цзя Чжэн остановился в растерянности. Повернувшись и увидев подбегавшего к нему мальчика-слугу, Цзя Чжэн спросил:

– Ты видел трех людей, которые шли впереди нас?

– Видел, – ответил мальчик. – Я побежал за вами, как только понял, что вы хотите их догнать. Но потом они исчезли, и я видел только вас.

Цзя Чжэн хотел идти дальше, но впереди виднелось лишь бескрайнее снежное поле. Ему это показалось странным, и он счел за лучшее вернуться.

Слуги уже возвратились и расспрашивали лодочника, куда девался Цзя Чжэн. Лодочник сказал им, что он сошел на берег и погнался за какими-то двумя хэшанами и даосом. Тогда слуги отправились по следу за Цзя Чжэном, но он уже сам подходил к лодке, и они вместе вернулись.

Войдя в каюту, Цзя Чжэн сел, чтобы немного отдышаться, а затем рассказал о встрече с Бао-юем. Слуги в ответ зашумели и заявили, что будут искать его.

– Все напрасно, – вздохнул Цзя Чжэн. – Я видел сына собственными глазами, это не было наваждением, а в словах песни, которую я слышал, скрыта великая тайна. Когда Бао-юй родился, во рту у него нашли яшму, и я сразу сказал, что это не к добру. Я заботливо растил Бао-юя лишь потому, что его любила старая госпожа! Что касается хэшана, то я видел его уже три раза: в первый раз он приходил рассказать о достоинствах яшмы, потом, когда Бао-юй заболел, он прочел над его яшмой молитву и мальчик поправился, и в третий раз хэшан явился и принес яшму. Он сидел в зале, и не успел я оглянуться, как он исчез. Меня это очень удивило, и я подумал, что у Бао-юя необыкновенная судьба, если такие праведники, как даос и хэшан, покровительствуют ему. Но мне и в голову не приходило, что он – бессмертный, сошедший в наш мир, и в течение девятнадцати лет вводил в заблуждение старую госпожу! Теперь мне все понятно!

Цзя Чжэн умолк, и из глаз его полились слезы.

– Если второй господин Бао-юй действительно святой, сошедший в мир смертных, зачем ему было сдавать экзамен на цзюйжэня? – возразили ему. – И почему он ушел лишь после того, как сдал экзамен?

– Что вы понимаете?! – вскричал Цзя Чжэн. – Ведь он сродни владыкам созвездий на небесах, отшельникам и святым старцам, скрывающимся в горах и пещерах! Он никогда серьезно не занимался. Но стоило ему чуть-чуть постараться, как для него не было ничего невозможного. Да и характером он совершенно не походил на других.

Цзя Чжэн тяжело вздохнул. Слуги завели разговор о Цзя Лане, который тоже сдал экзамены, и этим немного отвлекли Цзя Чжэна от мрачных мыслей.

Цзя Чжэн снова принялся писать письмо домой. Он описал свою встречу с Бао-юем и наказывал домашним не беспокоиться. Закончив письмо, он приказал слуге доставить его поскорее, а сам следом за ним продолжал путь.

Но об этом мы рассказывать не будем.

Надо сказать, что, как только тетушка Сюэ узнала об амнистии, она приказала Сюэ Кэ взять в долг денег, затем выбрала счастливый день и отправила Сюэ Кэ за Сюэ Панем. В ведомстве наказаний деньги приняли, издали соответствующее распоряжение, и Сюэ Паня отпустили на свободу.

О том, как встретились Сюэ Пань с матерью и сестрой, нечего и говорить! Разумеется, при этом было высказано немало всяких слов, и радостных и горестных.

– Если ко мне возвратятся прежние пороки, пусть подвергнут меня самой жестокой казни, пусть разрежут на куски! – торжественно заявил Сюэ Пань.

Тетушка Сюэ торопливо зажала ему рот рукой, опасаясь, как бы он своими словами не накликал на себя несчастья.

– Достаточно, если ты так решил! – испуганно сказала она. – Зачем еще говорить всякие глупости? Сян-лин немало пришлось терпеть из-за тебя, и раз уж Цзинь-гуй покончила с собой, пусть эта несчастная девушка станет твоей женой. Я думаю, как бы мы ни были бедны, прокормить ее сумеем! А?

Сюэ Пань кивнул, выражая согласие.

– Вот это правильно, – одобрила Бао-чай и поглядела на Сян-лин, которая вся так и вспыхнула. – Будешь прислуживать старшему господину, как прислуживала мне. Что тебя так смутило?

С этих пор все в доме стали именовать Сян-лин старшей госпожой и беспрекословно ей повиновались.

Сюэ Пань заявил, что хочет пойти в семью Цзя и поблагодарить за помощь, которую ему оказывали. Тетушка Сюэ и Бао-чай отправились вместе с ним. Сюэ Пань всем поклонился, а затем завязался непринужденный разговор.

В это время прибыл слуга Цзя Чжэна. Он передал письмо госпоже Ван и сказал:

– Господин приедет на днях.

Госпожа Ван приказала Цзя Ланю вслух прочесть письмо. Как только Цзя Лань дочитал до того места, где Цзя Чжэн описывал свою встречу с Бао-юем, послышались рыдания, а госпожа Ван, Бао-чай и Си-жэнь плакали больше всех.

Когда Цзя Лань стал читать строки, где Цзя Чжэн просил не беспокоиться о Бао-юе, так как он считал, что Бао-юй – это небожитель, воплотившийся в теле простого смертного, все стали утешать госпожу Ван:

– Если бы он стал чиновником да совершил преступление, разорилась бы вся семья! Пусть лучше из нашего дома выйдет один небожитель, ведь это показывает, что он явился в нашу семью благодаря вашим добродетелям. Извините за то, что мы вспоминаем об этом, госпожа, но когда-то господин Цзя Цзин из восточного дворца занимался самоусовершенствованием и, несмотря на то что затратил на это почти десять лет, не смог стать бессмертным. Стать же бодисатвой еще труднее! Если вы подумаете об этом, госпожа, ваша душа сразу успокоится!