Сон в красном тереме. Том 2
Шрифт:
– Да, сейчас уже с каждой строкой становится труднее! – согласилась Дай-юй и тут же привела следующие параллельные строки:
Снега и инея пятна одни предо мною. Утром как плесень осела роса на ступенях;– Какую же рифму подобрать на эту фразу? – спросила Сян-юнь. – Дай-ка мне немного подумать!
Она встала, заложила руки за спину и долго думала.
– Есть! – произнесла она наконец. – Счастье, что я вспомнила это слово, а то бы проиграла!
И она прочла следующие строки:
Во дворике хунь, дымкой объятый ночною, В круг сталактитов осенние брызги летят;Дай-юй невольно вскочила и восхищенно воскликнула:
– Ах ты, плутовка! Действительно, оставила на конец замечательную фразу! Счастье твое, что ты вспомнила слово «хунь»!
– Я как раз только вчера читала «Избранные произведения древних династий» и увидела это слово, – объяснила Сян-юнь. – Иероглифа, которым оно обозначается, я не знала, поэтому решила заглянуть в словарь. Но сестра Бао-чай посоветовала мне: «Незачем лазить в словарь. Это дерево, и в народе говорят, что оно „раскрывает листья утром и закрывает ночью“. Я ей не поверила и решила убедиться сама. Все оказалось так, как она говорила. Это свидетельствует о том, что сестра Бао-чай знает много.
– Ну, хорошо, – прервала ее Дай-юй, – это слово ты употребила к месту. Не будем о нем говорить. Но как тебе посчастливилось придумать выражение «осенние брызги»? Перед этой строкой бледнеют все остальные. Мне придется напрячь все силы, чтобы придумать еще что-нибудь, но подобной фразы я все равно не придумаю!
Она долго прикидывала в уме и наконец произнесла:
Возле утесов ветер играет листвою. Девы созвездье в чувствах своих одиноко;– Неплохо, – одобрительно заметила Сян-юнь. – Но фраза у тебя получилась какая-то расплывчатая. Твое счастье, что в описании чувства, навеянного живописным пейзажем, тебе удалось приукрасить выражение «Девы созвездье».
Затем она прочла строки:
Лунную жабу окутал туман пеленою. Лунного зайца торопят лекарство толочь;Дай-юй сначала не ответила, долго кивала головой и наконец продолжила:
Дева сбежала в небо, пленившись луною. Звезды Ковша Пастуха и Ткачиху зовут;Глядя на луну, Сян-юнь тоже кивнула и произнесла:
К внучке Владыки помчусь на плоту далеко я. Диск этот лунный то на ущербе, то полон;– Первая строка плохо связывается с моей, – заметила Дай-юй, – а вторая строка, можно сказать, уводит от основной темы. Вижу я, что ты хочешь до бесконечности растянуть стихи!
Затем она прочитала:
А в новолунье вовсе не вижу его я. Кончились капли в этих часах водяных;Только Сян-юнь собралась продолжать, как Дай-юй, указывая на какую-то темную тень в пруду, сказала:
– Посмотри-ка на воду! Тебе не кажется, что эта тень похожа на человеческую? Может быть, это какой-нибудь демон?
– Вот так демон! – рассмеялась Сян-юнь. – А кстати, я демонов не боюсь! Гляди, как я его сейчас побью!
С этими словами она подняла с земли плоский камешек и бросила его в пруд. Послышался всплеск, вокруг разошлись круги, отражение луны заколебалось, то растягиваясь, то стягиваясь. Из того места, где находилась тень, взмыл белый аист и улетел в направлении «павильона Благоухающего лотоса».
– Вот это кто! – со смехом воскликнула Дай-юй. – А я испугалась.
– Этот аист явился весьма кстати! – сказала Сян-юнь. – Он мне очень помог!
И она прочитала параллельные строки:
Меркнет светильник вместе с пришедшей зарею. Аиста тень стынущий пруд рассекла;Дай-юй даже ножкой притопнула в знак одобрения:
– Ловко! Аист действительно тебе помог. Правда, эта фраза уступает «осенним брызгам», но что я могу ей противопоставить?! Ведь строка «аиста тень стынущий пруд рассекла» – вполне законченное выражение! Собственно говоря, в нем содержится целая картина – новая и оригинальная, так что мне приходится на этом кончать.
– Давай подумаем вместе, – предложила Сян-юнь, – и если у нас ничего не получится, продолжение отложим на завтра.
Дай-юй смотрела на небо, словно не слыша ее. Через некоторое время она сказала:
– Нечего хвастаться, я тоже придумала! Слушай! – И она прочла параллельную строку:
Дух стихотворца схоронен холодной зимою.Сян-юнь захлопала в ладоши:
– Замечательно! Только так и можно было сказать! Особенно хорошо «дух стихотворца схоронен»! – Затем она вздохнула и добавила: – Стихи бесспорно свежи и оригинальны, только в них чувствуется грусть! Ты болеешь, и тебе не следовало бы сочинять столь замысловатые и скорбные стихи!
– А как бы я выиграла у тебя? – возразила Дай-юй. – Последняя фраза стоила мне огромного труда.
Не успела она произнести эти слова, как из-за скалы за перилами появилась какая-то фигура.
– Прекрасные стихи! – послышался возглас. – Только слишком грустные! Если продолжать в том же духе, лучших фраз вы не придумаете и у вас получится лишь нагромождение слов и притянутых выражений.
От неожиданности девушки вскочили. Приглядевшись, они узнали Мяо-юй.
– Ты как сюда попала? – удивились они.
– Я узнала, что вы любуетесь луной и наслаждаетесь игрой на флейте, – ответила Мяо-юй, – вот я и решила тоже выйти погулять, а заодно полюбоваться отражением луны в воде. Я даже не знаю, как забрела сюда. Вдруг я услышала, что вы сочиняете стихи. Меня это удивило, я остановилась и прислушалась. Последние строки показались мне замечательными, хотя от них веет грустью. Тут речь зашла о человеческих судьбах, поэтому я вышла и прервала вас. Старая госпожа уже дома, остальные тоже разошлись, все в саду спят, только ваши служанки до сих пор разыскивают вас. Вы не боитесь простыть? Идемте ко мне. Пока выпьем чаю, наступит рассвет.
– И кто бы мог подумать, что уже так поздно! – улыбнулась Дай-юй.
Они втроем направились в «кумирню Бирюзовой решетки». В нише, перед статуей Будды, продолжала теплиться лампада, в курильнице тлели благовония, даосские монахини спали, и только одна послушница сидя дремала на молитвенном коврике. Мяо-юй окликнула ее и велела вскипятить чай.
В этот момент раздался стук в ворота. Когда послушницы отперли ворота, перед ними предстали Цзы-цзюань и Цуй-люй с несколькими старыми мамками, которые пришли за своими барышнями.