Сон. Дракон и Гхорн
Шрифт:
Я из года в год за ними наблюдал. Вот только у нас всегда было одно правило: пусть живут, как хотят жить, лишь бы не нарушали наших правил. И сейчас момент настал. Дети неприкосновенны, их жизнь свята, и горе тем, кто на неё посягнёт. Осталось лишь дождаться того самого момента, когда я смогу со всем этим разобраться. Древние договора связывают нас по рукам и ногам, контролируя каждый шаг…
Мужики дотащили ведёрко и выплеснули желтую жижу на уже давно сложенные дрова, испачкав девочке сарафанчик. Резко затянув какое-то горловое пение, три старухи, сумевшие дожить до сорока, вышли вперёд и вытянули вперёд руки с зажатыми в сморщенных ладонях факелами. Закончив песню на высокой, пронзительной ноте, они наклонились и зажгли масло. Огонь весело заполыхал, набросившись на приготовленное ему пиршество.
Распихивая в стороны пьяных животных, я за пару секунд добрался до полыхающего костра и отмахнулся от него рукой. Поток ледяного ветра на мгновение сбил пламя и дал мне столь необходимое время, чтобы порвать тугие завязки. Брошенный в огонь меховой плащ накрыл собой костёр, не давая пламени выбраться наружу. Я прошелся по серой ткани, вытащил из земли столб с привязанной к нему девочкой, и, чувствуя на себе тяжесть сотен удивленных взглядов, воткнул его в землю. Настало время расплаты.
Маленькая, немного обожженная девочка в испачканном маслом сарафанчике спала, укутавшись в красную ткань. В волосах её застревали снежинки, даже и не думая таять.