Чтение онлайн

Джон Папас приобрел вдруг вид совсем усталый, отсутствующий.

— Ага, — сказал он. — Ладно, ты просто держи глаза открытыми, вот и все.

Он снова потер усы, сунул ящик с монетами под мышку и повернулся, чтобы уйти в мастерскую.

— Этот юноша. Индиго, — сказала Джой.

Джон Папас остановился, не оборачиваясь.

— Ничего не имею сказать. Иди домой, я нынче закроюсь пораньше, такое у меня настроение. До свидания.

— Ладно, — сказала Джой. — До свидания.

Голос ее звучал тонко, обиженно и она злилась на себя за это. Она шагнула к старику, собираясь спросить: «Хотите я завтра приду?» — и замерла, потому что снова вернулась музыка…

…теперь далекая, только почему-то во времени, а не в пространстве, звук, обладающий запахом, зеленым и смуглым, запахом яблок, и больших, нагретых солнцем перьев. Мелодия парит и просит и вдруг падает вниз, будто бумажный змей, то близкая, как мое дыхание, то настолько далекая, что мне приходится вслушиваться кожей, не ушами. Где это, где? Я должна попасть туда.

Она не сознавала, что шепчет последние слова, не сознавала, пока не услышала голос Джона Папаса:

— Что где? О чем ты говоришь?

— О музыке, — ответила Джой. — Та же музыка, откуда она?

Джон Папас молча глядел на нее.

— Здесь, сейчас, прямо сию минуту, — ошеломленно оглядевшись, она побежала к двери, крича: — Откуда она? Она повсюду, неужели вы не слышите?

Дверь, как всегда, заело, дергая ее, пытаясь дорваться до музыки, Джой потянула запястье и сломала ноготь.

Тут рядом с ней оказался Джон Папас, ласково положил ладонь ей на плечо. Музыка стихала, хоть Джой еще слышала ее волосками предплечий, ощущала ее вкус на пересохших губах.

— Ступай домой, Джозефина Ривера, — негромко сказал Джон Папас. — Ступай прямиком домой, нигде не останавливайся и ничего не слушай. Включи плеер и слушай его. Мы с тобой потом поговорим подробнее, может быть, завтра. Вот, держи, твои учебники. Ступай. Теперь домой.

— Это тот юноша, — сказала Джой. — Индиго. Музыка началась с него. Мистер Папас, я должна понять…

— Завтра, — сказал Джон Папас. — Может быть. Теперь домой.

Он пинком распахнул дверь, вытолкал Джой на улицу и уже опускал узкие жалюзи и переворачивал картонную табличку словом «ЗАКРЫТО» наружу, когда Джой вновь взгромоздила на плечи рюкзак.

Первое число месяца, поэтому к обеду приезжает Абуэлита. За стол уселись позже обычного, поскольку мистеру Ривера пришлось после работы ехать за Абуэлитой в пансион-интернат «Серебристые сосны» и потом везти ее домой. Она сидела за столом напротив Джой: маленькая, смуглая, кругленькая, гладкие черные волосы ее поредели, но сверкали по-прежнему. Каждый раз, ловя взгляд Джой, Абуэлита улыбалась улыбкой медленной и завершенной, как восход солнца.

Джой так толком и не знала сколько бабушке лет — отец любил повторять, что Абуэлита и сама-то не знает, — и с самого детства Джой было по-настоящему трудно представить ее отцовой матерью. Дело тут было не в отсутствии сходства, поскольку черные волосы, коротковатые пальцы и маленькие, изящные уши мистера Ривера были точь-в-точь как у Абуэлиты; дело было скорее в том, что глаза его никогда не принимали своенравного, неуяснимого выражения, никогда не мелькало в них быстрое, потаенное озорство, которое Абуэлита обнаруживала только перед Джой. Джой, совсем еще маленькую, донимала тревожная мысль, что Абуэлита вовсе и не член их семьи, просто она взяла их всех под свое крыло из каких-то одной только ей ведомых соображений и в любой миг может удрать к своим настоящим детям и внукам. Ей и поныне снились такие сны.

На громком каульском испанском Абуэлита расспрашивала сидящего рядом с сестрой десятилетнего брата Джой, Скотта, о его школьных делах. Скотт ерзал на стуле, гонял по тарелке куски и все поглядывал на отца. Мистер Ривера отвечал за него по-английски.

— У него очень хорошие отметки, мама. Учится в классе для особо одаренных да еще и в футбол играет. Команда может в этом году выйти в финал штата.

— А по-испански не говорит, — сказала Абуэлита. — Мой внук не умеет говорить со мной на нашем языке.

В голосе ее не было ни обиды, ни осуждения, ни даже сожаления, — лишь не свойственное ей отсутствие юмора, — но лицо мистера Ривера все равно покраснело.

Вмешалась мать Джой.

— Мама, у него времени не хватает, он так занят в школе, в команде, с друзьями, ну, и так далее. И потом, ты же знаешь, он просто не часто слышит испанскую речь.

— Да уж не в этих же местах, — не без любезности согласилась Абуэлита. — Хотя Фина говорит не хуже меня.

Никто, кроме Абуэлиты, не называл больше Джой ее детским именем.

— Да, но в ее время ты жила с нами, — сказала миссис Ривера. — Пока мы не переехали. Обстоятельства были другие.

Абуэлита кивнула.

— Muy differente, las circunstansias.

Повернувшись к Скотту, она похлопала его по руке и заговорила по-английски с такой тщательностью, словно он был иностранцем.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что нам с тобой следует съездить этим летом в Лас-Перлас. Когда уроки закончатся — вдвоем, только ты и я. Пара месяцев в Лас-Перлас и ты будешь говорить как настоящий coahuile~no. Может даже вкус к menudo приобретешь, как знать? — она подмигнула Джой.

Скотт, как и всегда, заглотнул приманку.

— Menudo это такая гадость! Коровий сычуг — бррр, уврлвх!

Скотта согнуло над тарелкой и на миг Джой показалось, что его сейчас действительно вырвет — он умел делать это по команде, или вернее, на манер более практичный, на пари. Абуэлита косо глянула на него, и он немедля выпрямился.

— Джильберто? — спросила она у мистера Ривера. — А как ты думаешь? Может быть, нам съездить всем в Лас-Перлас? Дети увидели бы откуда они родом, где мы все начались. Я бы хотела, чтобы мы туда съездили.

Быстрый взгляд, «я с этим управлюсь», брошенный отцом на жену, был так же знаком Джой как перемена в его голосе, когда ему кто-то звонил с работы.

— Знаешь, мама, — сказал он, — я даже не уверен, что Лас-Перлас все еще существует. По-моему, там все заасфальтировали. Уже много лет назад.

— Лас-Перлас стоит на месте, — негромко ответила Абуэлита. — Никуда он не денется.

— Да не хочу я туда ехать, — объявил Скотт. — Тренер, если мы выйдем в финал, повезет всю нашу команду в Диснейленд.

По дороге в «Серебристые сосны», Джой сидела с Абуэлитой на заднем сиденье. Они держались за руки. Джой сказала:

— Слушай, мне этим летом заняться особенно нечем. Хочешь, поедем вместе в Лас-Перлас?

Абуэлита покачала головой.

— Я в последнее время слишком часто вспоминаю Лас-Перлас, Фина. Для старухи это не хорошо. Давай забудем об этом.

Джой сжала ее ладонь.

— Ладно, тогда отправимся в Китай, как раньше, помнишь? В старом доме, когда я была маленькая. Усядемся на заднем дворе и будем копать землю. Это-то мы всегда сможем сделать.