На синем куполе белеют облака,И четко ввысь ушли кудрявые вершины,Но пыль уж светится, а тени стали длинны,И к сердцу призраки плывут издалека.Не знаю, повесть ли была так коротка,Иль я не дочитал последней половины?..На бледном куполе погасли облака,И ночь уже идет сквозь черные вершины...И стали – и скамья и человек на нейВ недвижном сумраке тяжеле и страшней.Не шевелись – сейчас гвоздики засверкают,Воздушные кусты сольются и растают,И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,С подставки на траву росистую спрыгнет.
Из цикла Трилистник шуточный»
Перебой ритма
Сонет
Как ни гулок, ни живуч – Ям —– б, утомлен и он, затихСредь мерцаний золотых,Уступив иным созвучьям.То-то вдруг по голым сучьямПрозы утра, град шутих,На листы веленьем щучьимЗа стихом поскачет стих.Узнаю вас, близкий рампе,Друг крылатых эпиграмм, Пэ —– она третьего размер.Вы играли уж при мер —– цаньи утра бледной лампеТанцы нежные Химер.
Пэон второй – пэон четвертый
Сонет
На службу Лести иль МечтыРавно готовые консорты,Назвать вас вы, назвать вас ты,Пэон второй – пэон четвертый?Как на монетах, ваши стертыКогда-то светлые черты,И строки мшистые плитыГлазурью льете вы на торты.Вы – сине-призрачных высотВ колодце снимок помертвелый,Вы – блок пивной осатанелый,Вы – тот посыльный в Новый год,Что орхидеи нам несет,Дыша в башлык, обледенелый.
Человек
Сонет
Я завожусь на тридцать лет,Чтоб жить, мучительно дробяЛучи от призрачных планетНа «да» и «нет», на «ах!» и «бя»,Чтоб жить, волнуясь и скорбяНад тем, чего, гляди, и нет...И был бы, верно, я поэт,Когда бы выдумал себя.В работе ль там не без прорух,Иль в механизмах есть подвох,Но был бы мой свободный дух —Теперь не дух, я был бы бог...Когда б не пиль да не тубо,Да не тю-тю после бо-бо!..
Кто сильнее меня – их и сватай...Истомились—и все не слились:Этот сумрак голубоватыйИ белесая высь...Этот мартовский колющий воздухС зябкой ночью на талом снегуВ еле тронутых зеленью звездахЯ сливаю и слить не могу...Уж не ты ль и колдуешь, жемчужный,Ты, кому остальные ненужны,Их не твой ли развел и ущерб,На горелом пятне желтосерп,Ты, скиталец небес праздносумый,С иронической думой?..
5
Мои дважды семь (лат.).
Дремотность
Сонет
В гроздьях розово-лиловыхБезуханная сиреньВ этот душно-мягкий деньНеподвижна, как в оковах.Солнца нет, но с тенью теньВ сочетаньях вечно новых,Нет дождя, а слез готовыхРеки – только литься лень.Полусон, полусознанье,Грусть, но без воспоминанья,И всему простит душа...А, доняв ли, холод ранит,Мягкий дождик не спешаТак бесшумно барабанит.
Второй мучительный сонет
Вихри мутного ненастьяТайну белую хранят...Колокольчики запястьяТо умолкнут, то звенят.Ужас краденого счастья —Губ холодных мед и ядЖадно пью я, весь объятЛихорадкой сладострастья.Этот сон, седая мгла,Ты одна создать могла,Снега скрип, мельканье тени,На стекле узор куренийИ созвучье из теплаГуб, и меха, и сиреней.
ИЗ «Посмертных стихов Иннокентия Анненского»
Солнечный сонет
Под стоны тяжкие метелиЯ думал—ночи нет конца:Таких порывов не терпелиНаш дуб и тополь месяца.Но солнце брызнуло с постелиСнопом огня и багреца,И вмиг у моря просветлелиМорщины древнего лица...И пусть, как ночью, ветер рыщет,И так же рвет, и так же свищет,—Уж он не в гневе божество.Кошмары ночи так далеки,Что пыльный хищник на припеке —Шалун – и больше ничего.
Желанье жить
Сонет
Колокольчика ль гулкие пени,Дымной тучи ль далекие сны...Снова снегом заносит ступени,На стене полоса от луны.Кто сенинкой играет в тристене,Кто седою макушкой копны.Что ни есть беспокойные тени,Все кладбищем луне отданы.Свисту меди послушен дрожащей,Вижу – куст отделился от чащиНа дорогу меня сторожить...Следом чаща послала стенанье,И во всем безнадежность желанья:«Только б жить, дольше жить, вечно жить...»
Поэзия
Сонет
Творящий дух и жизни случайВ тебе мучительно слиты,И меж намеков красотыНет утонченней и летучей...В пустыне мира зыбко-жгучей,Где мир – мираж, влюбилась тыВ неразрешенность разнозвучийИ в беспокойные цветы.Неощутима и незрима,Ты нас томишь, боготворима,В просветы бледные сквозя,Так неотвязно, неотдумно,Что, полюбив тебя, нельзяНе полюбить тебя безумно.
* * *
Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали,Чтоб он завял в моем сверкающем бокале.Сыпучей черноты меж розовых червей,Откуда вырван он... что может быть мертвей?И нежных глаз моих миражною мечтоюНеужто я пятна багрового не стою,Пятна, горящего в пустыне голубой,Чтоб каждый чувствовал себя одним собой?Увы, и та мечта, которая соткалаТомление цветка с сверканием бокала,Погибнет вместе с ним, припав к его стеблю,Уж я забыл ее – другую я люблю...Кому-то новое готовлю я страданье,Когда не все мечты лишь скука выжиданья.