В глазах спешат назойливые тениКаких-то дел ненужных, как она,Всегда заботой суетной полна,Исполненная бесконечной лени.Ей так далек напев и звук осенний!Ей так смешна чужая тишина!Так в заводи случайная волнаВ камыш, уставший от чужих волнений,Нещадно пеной бьет. Старухи месть —Тупая сталь, припрятанная в лесть.В чужую весь своей тропой избитойОна несет бессмертной сплетни яд.Так в комнаты сквозь двери приоткрытойПолзет из кухни едко-смрадный чад.
В гостиной
Обои старинные, дымчато-дымные,Перед софою шкура тигровая,И я веду полушепоты интимные,На клавесине Rаmеаu наигрывая.Со стены усмехается чучело филина;Ты замираешь, розу прикалывая,И, вечернею близостью обессилена,Уронила кольцо опаловое.Гаснет свет и впиваются длинныеТени, неясностью раззадоривая.Гостиная, старинная гостиная,И ты, словно небо, лазоревая.Ночь... Звоны с часовни ночные.Как хорошо, что мы не дневные,Что мы, как весна, земные!
Эдуард Багрицкий
* * *
Здесь гулок шаг. В пакгаузах пустыхНет пищи крысам. Только паутинаПодернула углы. И голубинойНе видно стаи в улицах немых.Крик грузчиков на площадях затих.Нет кораблей... И только на стариннойВысокой башне бьют часы. ПустынноИ скучно здесь, среди домов сырых.Взгляни, матрос! Твое настало время,Чтоб в порт, покинутый и обойденный всеми,Поcв.дальних стран пришли опять суда.И красный флаг над грузною таможнейНам возвестил о правде непреложной,О вольном крае силы и труда.
1921
Путнику
Студент Сорбонны ты или бродячий плут,Взгляни: моя сума наполнена едою.Накинь свой рваный плащ, и мы пойдем с тобоюВ чудесную страну, что Фландрией зовут.В дороге мы найдем в любой корчме приют,Под ливнем вымокнем и высохнем от зноя.Пока из-за холмов в глаза нам не сверкнутКаналы Фландрии студеною волною.Довольно ты склонял над пыльной кипой грудь,Взгляни: через поля свободный льется путь!Смени ж грамматику на посох пилигрима,Всю мудрость позабудь и веселись, как дрозд,—И наша жизнь пройдет струёй мгновенной дымаСреди молчанья стад и в тихом блеске звезд.
1921
Сергей Есенин
Греция
Могучий Ахиллес громил твердыни Трои,Блистательный Патрокл сраженный умирал,А Гектор меч о траву вытиралИ сыпал на врага цветущие левкои.Над прахом горестно слетались с плачем сои,И лунный серп сеть туник прорывал.Усталый Ахиллес на землю припадал,Он нес убитого в родимые покои.Ах, Греция! мечта души моей!Ты сказка нежная, но я к тебе нежней,Нежней, чем к Гектору, герою, Андромаха.Возьми свой меч. Будь Сербии сестрою,Напомни миру сгибнувшую Трою.И для вандалов пусть чернеют меч и плаха.
1915
Сонет
Я плакал на заре, когда померкли дали,Когда стелила ночь росистую постель,И с шепотом волны рыданья замирали,И где-то вдалеке им вторила свирель.Сказала мне волна: «Напрасно мы тоскуем»,—И, сбросив свой покров, зарылась в берега,А бледный серп луны холодным поцелуемС улыбкой застудил мне слезы в жемчуга.И я принес тебе, царевне ясноокой,Кораллы слез моих печали одинокойИ нежную вуаль из пенности волны,Но сердце хмельное любви моей не радо...Отдай же мне за все, чего тебе не надо,Отдай мне поцелуй за поцелуй луны.
1915
Константин Большаков
Из цикла «Челн»
3. Сонет
Стою один в раздумье. Властно мореМеня зовет в неведомую даль.Смотрю вперед с надеждою во взоре —Встает прибой – мне берега не жаль.Куда ж меня, о волны, на простореПомчите вы? Скажите, не туда ль,Где счастья нет, где царствует печаль,Иль в светлый край, где неизвестно горе?Ответа нет: не слушая меня,Вы вдаль несетесь, за собой маняСвоим немолчно-плещущим волненьем.И смело я вверяю утлый челнСтихийной власти непонятных волн,Пускаясь в путь с надеждой и сомненьем.
Из цикла «Весна»
Сонет
Пустынный мрак равнины ледянойПрорезал луч весны, давно желанной,И солнца лик, далекий и туманный,Был отражен полярною волной.Лишь миг сиял улыбкою обманнойВесенний луч над бедною странойИ скрылся снова, золотом затканный,И все одел холодный мрак ночной.Но мы ликуем: нас не обманулаМинутная победа зимней тьмы,И не напрасно солнце нам блеснуло.Прошла пора молчанья и зимы,—Взойдет опять весенний свет свободный,Рассеет тьму и сон зимы холодный.