Чтение онлайн

Балтусу хотелось бы, чтобы отношения Крейна и Катрины развивались не так стремительно; тогда он мог бы помочь дочери и Брому снова найти путь друг к другу. Если бы только Катрина могла видеть, как сильно он изменился. Балтус был уверен, что Бром до сих пор глубоко небезразличен его дочери и у них мог бы быть шанс, если бы на сцене не появился Крейн как пугало на ходулях.

Балтусу не хватало их совместных ужинов; он скучал по их разговорам, обсуждению планов на будущее и особенно по обществу Брома. Балтус обнаружил, что скорбит о жизни, которую он планировал для них как для семьи, и он знал, что в глубине души Бром чувствует то же самое.

– Вы выглядите так, будто вас что-то беспокоит, мистер Ван Тассел, – сказал Крейн, пытаясь разрядить атмосферу в комнате.

– Действительно, так и есть, мистер Кроу, – ответил Балтус, прекрасно понимая, что называет Икабода не той фамилией. Это было одним из его редких удовольствий во многие вечера, когда Балтусу приходилось страдать в компании человека, которого он не любил. Он предпочёл бы сидеть в пабе под смех и шутки Брома.

– Тогда, возможно, мой вопрос избавит вас от этого мрачного и задумчивого настроения, – сказал Крейн, беря графин и наливая себе стакан портвейна. – Хотя, полагаю, мне ещё нужно набраться немного смелости, прежде чем я метафорически спрыгну с обрыва. – Крейн залпом осушил стакан и налил себе ещё.

– Сомневаюсь, что смогу ответить что-то толковое, – усмехнулся Балтус, и Крейн рассмеялся.

– Я осмелюсь сказать, что вы не столько далеки от истины, дорогой друг, – сказал Крейн, не осознавая, что Балтус прекрасно понял его комментарий. – Мистер Ван Тассел, могу я набраться смелости и попросить руки вашей очаровательной дочери? – спросил он, прижимая руку к груди, как актёр в драматической сцене, и Балтус с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться над этим нелепым мужчиной.

– Я не знаю, Кроу; только ты можешь ответить на этот вопрос, – сказал Балтус, явно застав Крейна врасплох.

– Я искренне верю, что это так, добрый сэр. Я иду на огромный риск, потому что знаю, что вы меня не одобряете. – Икабод ещё драматичнее схватился за грудь, смяв лацканы пиджака.

– Ты прав, мистер Кроу, у меня действительно есть сомнения на твой счёт. Мне интересно, что станет с наследием Катрины, и я боюсь за будущее Сонной Лощины, если ты не справишься с управлением фермой и поместьем. Большинство людей здесь работают на меня или получают доход от нашего урожая. Я знаю, что Катрина хочет путешествовать по миру, и хотя я рад, что она влюблена в того, кто поддерживает её мечты, я надеялся, что она выйдет замуж за кого-то, кто сможет устроить ей счастливую жизнь здесь, где она нужна больше всего. – Балтус сам удивился, что сказал этому человеку так много, но Крейн, похоже, скоро должен был стать его зятем, и Икабоду нужно было знать, какая ответственность приходит вместе с женитьбой в их семье.

– Но именно это я и намерен сделать, мистер Ван Тассел. Конечно, я сделаю всё, чтобы Катрина была счастлива, но, как вы знаете, молодые женщины непостоянны, поэтому я не сомневаюсь, что она сочтёт разумным остаться в Сонной Лощине, особенно после того, как мы поженимся и она освоится со своей ролью жены и матери.

Балтус прищурился, гадая, какую игру затеял этот мужчина.

– Ты хочешь сказать, что у тебя нет намерения путешествовать по миру с моей Катриной и ты солгал обо всём этом, чтобы завоевать её сердце? – спросил он, начиная злиться.

– Вовсе нет. Я всегда буду поощрять то, что делает её счастливой, дорогой друг, – сказал Крейн. Балтус должен был признать, что в глубине души он испытал облегчение, узнав, что Крейн может уговорить Катрину остаться, хотя что-то в словах Икабода всё ещё заставляло его чувствовать себя неуютно.

– Конечно, выбор за Катриной, – сказал Балтус, – и я поддержу всё, что сделает её счастливой, но, Крейн, убедись, что твои намерения чисты. Не давай моей дочери обещаний, которые ты не собираешься выполнять. Ни в коем случае её не обманывай. – Он услышал, как Реджина и Катрина идут по коридору.

– Спасибо, мистер Ван Тассел. Уверяю тебя, в отношении твоей дочери у меня самые лучшие намерения, – заверил Крейн, а затем добавил с присущим ему драматизмом: – А теперь, добрый сэр, приготовься устроить ещё один праздник после Бала урожая, потому что именно на нём я планирую заявить о своих намерениях нашей дорогой Катрине.

Балтус нахмурился, но попытался исправить выражение лица, когда в комнату вошли Катрина с матерью, неся подносы с десертами и кофе. Он тяжело вздохнул, глядя на дочь и понимая, что скоро она станет замужней женщиной и всё уже не будет так, как прежде.

Кэт отложила дневник. Её отец был слишком сильно похож на отца Катрины. Кэт снова и снова прокручивала в голове слова Артиса, терзая своё сердце. Она ещё сильнее жалела, что не пошла за Айседорой, и чувствовала себя виноватой за то, что не утешила её. Кэт слишком боялась уйти из одних плохих отношений в другие, перейти от одного лжеца к другому. Тут Кэт почувствовала чью-то руку на плече. Она подумала, что вернулась Айседора, и невольно улыбнулась, но когда Кэт подняла глаза, рядом никого не было.

– Ты можешь ей доверять, Кэт, и доверять голосу в дереве. Моя история касается вас обеих.

Кэт встала, с грохотом опрокинув стул.

– Катрина? – Она крутила головой, ища источник голоса, но никого не видела. Кэт испытывала знакомый холод и ощущение, что за ней наблюдают, и оно исходило не от учеников в библиотеке, бросающих на неё странные взгляды и перешёптывающихся, прикрывая рты руками.

Кэт осмотрела зал в поисках источника голоса; девушка знала, что он где-то здесь. И тут Кэт увидела её, стоящую под арочным дверным проёмом библиотеки, полупрозрачную и сияющую, как засвеченная фотография.

– Пойдём со мной, Кэт. Она возле нашего дерева. Иди к ней, пока не стало слишком поздно, – сказал призрак. Кэт не могла отчётливо его разглядеть, но ясно ощущала, что это Катрина. Призрачная женщина ушла, оставив Кэт поспешно заталкивать вещи в сумку. Когда Кэт вышла из библиотеки, то увидела женщину в нескольких метрах впереди, бесшумно идущую к роще Сонной Лощины.

Когда они добрались до Старейшего дерева, Кэт вспомнила, что она почувствовала, когда впервые увидела Айседору, сидящую под ветвями дуба, и как неудержимо ей хотелось поцеловать девушку в тот день. Но Кэт боялась – боялась снова потерять себя в отношениях, боялась, что её обидят, хотя что-то внутри говорило Кэт, что она может доверять Айседоре.

– Она мне солгала, Катрина. Откуда ты знаешь, что я могу ей доверять? – Кэт жалела, что не может увидеть Катрину; она была размытым сияющим силуэтом, но её мелодичный успокаивающий голос был слышен ясно.

– Доверяй своему сердцу, Кэт. Твоё сердце говорило то, что нужно было услышать, когда ты была с Блейком, но ты не обращала внимания. Неужели ты не прислушаешься к зову сердца сейчас, когда нашла ту, кому ты действительно небезразлична?

Но прежде чем Кэт успела ответить, образ Катрины рассеялся словно дым, унесённый ветром, пронёсшимся по лощине.