Чтение онлайн

— Племянницы за дядей не в ответе. — Я схватила хрустальный жезл и резко дернула на себя. И тут же нервные окончания взорвались болью, сознание пошатнулось, но устояло. Вслушиваясь в собственное хриплое дыхание и чувствуя руки диона на плечах не дающие мне упасть, я тихо приходила в ужас. Испытанные всего мгновенье назад чувства слишком сильно походили на ощущения при отделении души от тела. Еще ни разу этот процесс не доставил мне удовольствия.

— Твой отец столь же виноват передо мной. — Довольно просипел старикашка, издевательски помахивая перед моим лицом мерцающим жезлом. — Что, плохо? Жезл Снов слушается только своего хозяина, для остальных же это почти верная смерть. — Ну кто бы сомневался. Что бы учитель послал меня за какой-нибудь безобидной палочкой? Да ни в жизнь! — В общем-то, из-за твоего отца здесь находится и этот юноша. Я долго, очень долго пытался заполучить его. С самого момента рождения младшего принца Диона я мечтал сделать его своим наследником, воспитать против его учителей… — Ударился-таки в хвастовство старикашка. — Я мечтал, я грезил о миге, когда эти бездарности захлебнуться в крови! Они никогда не хотели меня слушать, мои идеи никогда не воспринимались всерьез…. — Продолжал жаловаться он. — Каждая моя попытка захватить Фарлэкса заканчивалась неудачей, а потом он и вовсе исчез. Я почти отчаялся, но потом пришла благая весть — родилась ты. — Скрюченный палец с пожелтевшим ногтем больно ткнул меня между ребер. — Дочь одного моего врага и племянница другого. Но украсть тебя было невозможно, Ювентаний охранял свою новую ученицу даже сильнее чем Мага Света. Кто бы мог подумать, что этот хладнокровный убийца может быть настолько привязан к какому-то мелкому, сопливому существу? Видимо стареет даже он. И видимо именно поэтому он продолжал держать подле себя моего верного раба. Верного, но никчемного! — Брызгая слюной, рявкнул старик на Лигролла. Тот рухнул на колени и дрожащим голосом пролепетал:

— Простите господин Марферн! Я старался убить её, но она бессмертна, если даже сильнейший яд не причинил ей вреда. Я сделала вс…

Разумеется не причинил, и бессмертье тут ни при чем. Просто от того "сильнейшего яда" шла такая вонь, что не догадаться было невозможно.

— Молчи, ничтожество! — Пнул скулящего Лигролла главный гад местного значения. — Бессмертных только трое и как один из них я вижу, что в этой соплячке нет и частицы вечности! Никакая тварь не обладает большим могуществом, чем я! — В ход пошел Жезл Снов, ритмично опускаемый на спину проштрафившегося парня.

— Что делать будем? — Шепнула я диону. Тот обнял сильнее и, положив подбородок мне на плечо, прошептал:

— Главное не ржать. Но это сложно. — Я уже хотела согласиться, как над Марферном появилась и тут же исчезла темнота. Всего на мгновение старикашка потерял контроль над своей силой, но этого хватило, чтобы понять: даже если он не бессмертен, то возможность размазать меня забавным узором по стенам у него имеется. Против такой мощи мне нечего противопоставить, только не сегодня. — Что случилось? — Лекс почувствовал мое напряжение, и шутить перестал.

— Ничего хорошего, Лекс. И в прогнозируемом будущем ничего положительного нам не светит. — Меня начало трясти. Чем больше злился Марферн, тем сильнее его магия давила на меня и ладно, если бы это была просто настоящая черная магия, но это…. Это было даже хуже. Пусть магия мрака разрушительна сама по себе, но когда ей управляет в гневе… Хуже этого только магия света под контролем чистой ненависти и злобы, измененная, безобразная и уродующая как хозяина, так и все, к чему прикоснется сама сила. Именно это сейчас скалилось перед моим лицом, сжимало ледяной когтистой лапой сердце.

Победить такое невозможно и даже если уничтожить дряхлое тело хозяина ситуация станет только хуже — ничем не контролируемая магия вырвется на свободу и питаясь чужой злобой станет практически неуязвимой. Столь уродливая сила никогда не примет нового хозяина и не пощадит никого просто потому, что ненависть Марферна к окружающим стала для неё не элементарным приказом, а смыслом существования. Предназначением.

— Мы можем что-нибудь сделать? — Дион просто интересовался, он не впадал в истерику, хаотичную жажду действий или бессмысленную злобу, а думал. Весьма необычное качество для пусть и бывшего, но наемника Коста. Насколько я помню, глава гильдии наемников вдалбливал в своих ребят одну незатейливую мысль: "Действовать сейчас, врагов считать после", это, конечно, было по-своему эффективно, но не всегда.

— Можем. Ты мне доверяешь? — Я сама боялась того, что собиралась сделать и будь у меня другой вариант, я бы выбрала его. Любой. Только не тот, что так настойчиво подсовывала мне под нос судьба.

— Конечно. — Я кожей почувствовала его улыбку.

— Тогда подумай над фразой выгравированной на твоем мече.

— Это не полный вариант. Целиком фраза звучит так:

— Смерть не есть конец…. — Начала я.

— …и не есть начало… — Продолжил дион, а дальше подсказала память, и мы закончили в один голос:

— …это просто сон.

— Ты хочешь погрузить Марферна в вечный сон при помощи жезла? — Сквозняк грубо прошелся по босым ногам, вызывая мурашки и дрожь. Просто ветер, ни в коем случае не страх. Для него места не оставлено.

— Почти. Но мне нужно получить над ним власть, а теперь это можно сделать только одним способом. — Я тяжело вздохнула и, сбросив руки диона с плеч, шагнула к Марферну. Герцог попытался остановить меня, но не успел — хватило одного якобы неловкого движения, чтобы старческая рука выпустила жезл и тот разбился, устлав пол мерцающей пылью. Придерживая онемевшую кисть здоровой рукой, и глядя в полыхающие злобой выцветшие глаза, я сказала: — Мы согласны. Наследником станет выживший. — Стоило только повернуться, чтобы увидеть уверенный и решительный темно-фиолетовый взгляд. Наверное стоило, хотя бы для собственной уверенности, но я не решилась.

— Я могу драться своим оружием? — В голосе Лекса не было ни капли нерешительности, я понадеялась, что он все понял правильно. Ведь в конечном итоге все будет зависеть от него.

— Ты можешь. Но вот она, — Марферн крепко схватил мою пострадавшую кисть, боль цепкими коготками рванула до самого плеча, да так и осталась, никуда не исчезнув. — Ты, тварь, отдашь Когти. Не думай, что я не знаю предназначения этого сомнительного украшения. — Вампирий артефакт упорно не желал слезать с рук, но все-таки подчинился, полоснув напоследок по запястью лезвием, металл в мгновение ока впитал кровь. Что ж, теперь Когтями смогут воспользоваться только мои потомки, артефакт добровольно избрал хозяина. Хоть какая-то хорошая новость.

Левая рука плохо держала меч на весу, но это не было проблемой — правой я еще могла двигать. Даже не смотря на внутреннее оцепенение.

Лекс долго, очень долго рассматривал лезвие своего меча, словно опасался, что кто-нибудь из свиты Марферна мог испортить оружие или нацарапать на нем что-нибудь скабрезное. Дион все тянул и тянул, не торопился поднимать глаз от стального зеркала. Хотя, мне-то куда торопиться? Все ведь решено. Осталось только заручиться поддержкой Лекса.

— Ты ведь все понимаешь, правда? — Темноволосая голова все так же, не поднимаясь, кивнула. — Простишь меня?

— Тебе я прощу все. — Фиолетовые глаза с вертикальным зрачком жестко впились в мои и дион атаковал. Молниеносно, в полную силу.

Лезвия с печальным стоном столкнулись и, погладив на прощание друг друга, разошлись. Чтобы встретиться вновь. И вновь. И вновь. Металл звенел, развевались черные волосы, вспыхивал в лучах светильников зеленый шелк, а мы все не разрывали взглядов. Я ждала, а он… прощался перед долгой дорогой. Даже не так, перед долгим сном, возможно длиной в вечность. В принципе, это не так уж и долго….

Фиолетовые глаза всего на миг скрылись за завесой ресниц, прощаясь окончательно, и я поняла — пора. Всего один удар, одно почти неуловимое движение и сталь разрывает мышцы, крушит кости и разрезает артерии.

Глаза в глаза, совсем рядом, еще один миллиметр и это уже будет крепкое объятие. Ткань платья быстро намокает и столь же стремительно тускнеют необыкновенный, нечеловеческий взгляд.

…Лекс действительно мог простить мне все. Даже то, что я сделала его своим убийцей….

В горле металлический привкус, по подбородку бежит темный ручеек. От обычной крови его отличают только мерцающие искры витара. Ослабевшие пальцы разжимаются, отпуская рукоятку меча, но звука стали о пол нет.