Чтение онлайн

Он снова стал двигаться — из стороны в сторону, из стороны в сторону, — раскачивая кресло и напрягая мышцы, затянутые лентой. Раз. Два раза. Три раза. Да, спинка кресла явно подается. Сейчас он может ее немного повернуть. Если он приложит усилия в правильном направлении, навалится в нужном месте, обрушит давление туда, где спинка кресла крепится к сиденью, кресло должно сломаться.

Наверху Эрик открыл наплечную сумку — сумку Кийта — и вытряхнул содержимое на пол. У него не было чувства, что он без спросу трогает чужое имущество, выставляет его на обозрение: пара аккуратно сложенных носков, длинные, слегка запачканные трусы, солнечные очки и лосьон для загара. Господи, он что, собирался на лыжах кататься? Путеводитель Фроммера по Онтарио и дешевое затрепанное издание «Игры в бисер».

Эрик встал и отряхнул джинсы:

— Я буду читать список. А ты клади вещи в сумку. — Он вынул из заднего кармана листок и развернул его. — Клейкая лента.

Эди вынула ее из ящика стола у холодильника и положила в сумку:

— Клейкая лента.

— Веревка.

Эди нашла тугой моток бельевого шнура, купленного в Торонто, и опустила в сумку.

— Отвертка плоская…

— Отвертка плоская…

— Отвертка Филипса…

— Боже, Эрик. Ну кому еще могло прийти в голову составлять список отверток? По всем видам.

Эрик холодно глянул на нее:

— Кое-кто еще давно попался бы. Щипцы…

— Щипцы.

— Паяльная лампа…

— Надо сперва убедиться, что она работает. — Эди достала из ящика коробок спичек. Эрик отвернул латунное кольцо, и горелка зашипела. Эди чиркнула спичкой и сунула ее внутрь. Раздался тихий хлопок, и пламя зажглось. Она отвернула кольцо побольше, и синий язычок огня в форме пули чуть не подпалил ей рукав. — О-о, — сказала она. — Это будет потрясающе. — Она привернула кольцо, и язык пламени улегся обратно в свое отверстие.

— Ломик.

— У нас нет лома.

— После острова я его оставил здесь. Он в подвале, рядом с лестницей.

Эди вышла из-за стола и направилась в подвал.

— Заодно проверь, как там узник.

Эрик вынул из рюкзака разделочный нож. Вытащил его из чехла и проверил на большом пальце. Потом повернулся в сторону подвала и крикнул:

— И точильный камень принеси, если у тебя есть!

Он вынул аптечную упаковку из коробки от «энергетика» и выложил на край стола шесть таблеток в ряд. Нашел в буфете стакан и пустил воду, дожидаясь, чтобы она стала холодной и прозрачной. Потом сел за стол и одну за другой проглотил таблетки, каждый раз закидывая голову, чтобы помочь им проскочить. По спине у него пробежала дрожь.

— Эди! — снова заорал он в дверной проем. — Точило принеси!

Какое-то время он прислушивался, склонив голову к подвалу. Потом очень осторожно, беззвучно поставил на стол стакан. Вставил нож в чехол и сунул в передний карман. Вышел на верхнюю ступеньку лестницы. И окликнул, на этот раз — тихо:

— Эди?

— Приди и возьми ее, мерзкий ублюдок.

Эрик, мягко ступая, спустился вниз. Он может выкрутиться, он может с этим справиться. Главное — эмоциональная победа. У нижней ступеньки он подобрал ломик и засунул его под ремень за спиной. Инструмент тяжело и предостерегающе позвякивал, но спереди его видно не было — если только не сорвется с ремня.

Эрик сделал глубокий вдох и вошел в комнатку. Пахло тут дерьмом и страхом. Вместо кресла была куча обломков дерева вперемешку с обрывками ленты. Пленник обхватил Эди сзади, приставив к ее горлу деревяшку от кресла.

— Ложись на пол.

— Нет. Отпусти ее.

— Ложись на пол, а то я ей шею сломаю.

Никого он не убьет, подумал Эрик. Если бы у него были силы убить, он бы заставил Эди подняться наверх. Эди выглядела перепуганной и как никогда уродливой. Кожа блестела там, где корка экземы треснула и начала сочиться; ее хныканье заглушала лента. Деревянная палка плотнее прижалась к горлу, и лицо у нее побагровело.

— Ложись на пол, черт тебя дери! Я ее убью, сукин ты сын, мне по хрену.

Сохраняй спокойствие, убеждал себя Эрик. Узник помирает с голоду, он напуган, к тому же ранен, ну сколько у него может быть сил? Если будет драка — победа за мной. Думай.

— Проблема в том, Кийт, что, как только я лягу, тебя уже ничто не остановит, и ты нас убьешь.

— Я ее прямо сейчас убью, если ты не ляжешь.

— Успокойся, Кийт. Ты ее задушишь.

— То-то и оно, придушу, на хрен. — Слова грубые и жесткие, но по лицу узника текут слезы, он так всхлипывает, что это мешает ему говорить. Странная реакция, подумал Эрик. Нервы? Жалость к себе? Но, каким бы ни было эмоциональное состояние заключенного, деревянный брусок неумолимо впивается Эди в горло. Ох, заключенный, какую же ты делаешь ошибку, из-за этого ты умрешь очень неприятной смертью.

— У тебя в переднем кармане нож. Я вижу ручку. Медленно вынь его и брось сюда.

Эрик сделал, что ему было сказано: вынул нож вместе с чехлом и швырнул его мимо узника, туда, где тот не сможет до него дотянуться.

— Теперь ложись на пол, сволочь. — Эрик медлил, и узник стал визжать: «Мигом!», — снова и снова, пока Эрик не начал неторопливо опускаться.

Сзади с ремня свешивался тяжелый ломик. Но если он кинет его в пленника, то зацепит Эди.

— Я ложусь, Кийт. Никому не делай больно, идет? Уже ложусь.

Он стал медленно наклоняться.

Дальнейшее произошло в одно мгновение. Эрик тянет руку назад, за ломом. Кийт издает дикий вопль и виснет на горле у Эди, пытаясь ею прикрыться. Но Эрик метит не в узника, а в Эди.

Железный прут мощно бьет ее по голове, сбоку. Ноги у нее подгибаются, и она валится на пол. Узник, пошатнувшись, разжимает хватку. Бросается к двери, но Эрик уже подхватил ломик и теперь держит его за конец. Пленник и полпути не пробежал, когда в него с чудовищной силой попал лом, сзади, в шею, как раз под черепом, и он рухнул, как бык на бойне.

У Троя был записан адрес: Пратт-стрит, восток, 675. Сейчас они ехали туда, не включая сирены. По радио обещали метель, но оттепель пока держалась, и в крышу машины молотил дождь. «Дворники» визгливо скрипели по ветровому стеклу. Кардинал уже вызвал подкрепление, но, когда они добрались до угла Пратт и Макферсон, никаких машин в поле зрения не было.

— Не знала, что за пятисотым номером есть еще какие-то, — сказала Делорм. За пятисотым домом Пратт-стрит пересекала железная дорога Онтарио — Север, а дальше улица уже не была заасфальтирована; жалкие домишки вдали прятались за россыпями камней.

В приемнике послышался треск атмосферных разрядов, и машину заполнил голос Мэри Флауэр.

— Подкрепления придется подождать. На эстакаде застрял тягач, движение на две мили блокировано.

— Вас понял, — ответил Кардинал в микрофон. — Что компьютер выдал на Эрика Фрейзера?

— Пусто. По Эрику Фрейзеру — полный ноль. Пусто.

— Это меня не удивляет, — проговорил Кардинал. — Трой сказал — ему не больше двадцати семи — двадцати восьми.

— По национальной базе — тоже ничего, — сообщила Флауэр. — Чист как стеклышко.