Чтение онлайн

Дома. Господи, я дома…

Кое-как расшнуровываю и стаскиваю с Ника ботинки. Выпрямляюсь.

Маша, Соня, Я-проекция — смотрят и молчат. Только в сторонке Рикки забавляется со щенками: снует от одного к другому, а те пытаются потрогать его лапой.

Я снова прочищаю горло.

— Девочки это ваш… дядя. Он из другого мира… вернее из двух миров сразу. И он некромант.

Ничего более умного я не могу в этот момент сказать. И, глядя на всё ещё застывшую меня-проекцию поспешно добавляю:

— И это не Мага. Это его брат, они близнецы. А ты откуда знаешь про Магу?

— Я… — Она тоже прокашливается, и это несколько жутковато — видеть перед собой свою копию и слышать собственный голос, вроде бы и знакомый, и чужой одновременно. — Я вспомнила недавно. На меня несколько дней назад так накатило среди ночи — чуть умом не тронулась. Всё вспомнила. И про тебя… про себя заодно поняла. Что я вместо тебя тут временно. Что я не человек.

И тут уже охают девочки.

— Ма-ам, — говорят они жалобно и тянутся к ней. А у проекции дрожат губы и вот-вот сорвутся слёзы с ресниц.

— Глупости, — вдруг почти нормальным голосом заявляет Николас и переворачивается на спину. Приподнимает голову и тычет в меня-проекцию пальцем. — Я успел просканировать: ты не копия. Ты своеобразный клон. Тебе просто память пересадили и внешность выправили в полном соответствии с оригиналом. — Он прикрывает глаза. — В общем, мы об этом ещё поговорим, дайте только в себя придти…

И, откинувшись на подушки, моментально отключается.

Не пойми откуда взявшийся Малявка бесцеремонно вспрыгивает ему на живот, кружит, плюхается, сворачивается клубком и засыпает как ни в чём не бывало. Я не гоню. Кот знает, где ему спать. Глядишь, и поможет.

Поворачиваюсь к девочкам и к проекции.

— Так кто же из вас настоящая? — не выдерживает Машка. И голос её, к великому моему огорчению, звучит враждебно.

— Она, — коротко отвечает вторая Я. И смотрит мне в глаза. — Ты же знаешь, что мне осталось совсем немного. Давай, скажи им сразу.

Я стаскиваю куртку и смотрю на исцарапанные ладони. Рик в это время азартно бьёт хвостом и удирает в детскую, щенки, взлаяв, кидаются в погоню.

Рикки.

Его семь чешуек плотно сидят под кожей у Николаса, и пройдёт время — из каждой вырастет новый кидрик, как две капли воды похожий на… оригинал. Да. Мы с Риком — оригиналы. И у нас есть клоны: почти что дети, плоть от плоти, а проекция, наверное — душа от души, почему-то мне так кажется, и несмотря на внешнее сходство и наследственную память, каждый из наших клонов будет совершенно индивидуален. Будет самостоятельной личностью.

— Чаю, что ли налейте, — говорю. — Пойдёмте на кухню. Пусть человек здесь отдыхает. А я вам сейчас всё расскажу.

И ведь как-то мы умудряемся на наших шести кухонных квадратах все разместиться за крошечным столиком. Не обходится без казусов: мы с проекцией одновременно тянемся за чайником, потом сталкиваемся у шкафчика, когда лезем за посудой… Наткнувшись в очередной раз друг на друга смотрим негодующе и… виновато.

— Мамы! — говорит строго Сонька. — Ну-ка угомонитесь! Давайте ту, что явилась последней, считать пришедшей с дороги, так что садись и отдыхай, а та, что с нами тут постоянно — пусть хозяйничает. И не толкайтесь тут попами, без того тесно!

— Между прочим, мам, ты здорово похудела, — Машка торопится сгладить резкость сестры. — И загорела, кстати. Где это ты так? И волосы выгорели…

Машинально приглаживаю пятернёй причёску, и вдруг на запястье у меня словно молния вспыхивает. Это загораются, попав под электрический свет, камни на браслете. От одного аметиста расходится целый сноп лучей, камушки так и горят, так и переливаются. И снова девчонки таращат глаза и молчат.

Я снимаю браслет и отдаю Соньке. Она старшая, ей — вещичка покрупнее. Кольцо — Машке. Оно хоть и меньше по размеру, но камни в нём изящнее и собраны венком в широкой оправе. Любая другая девчонка, попадись ей в руки такая красота, скорее бы нацепила на себя и стала бы любоваться; но мои придирчиво рассматривают, вертят в руках, пытаются даже отколупнуть камушки ногтём… Ну чисто их дядя, изучающий колечко дона Теймура. Вот они, гены… Сонька украдкой поддевает сапфир ножичком, виновато смотрит, откладывает в сторону. Потом они меняются предметами. Больше всего их интересует монограмма.

— «И» и «Вэ»… — зачарованно говорит Сонька. — И на браслете то же. Это что — серия? Набор?

— Именной набор, — поправляет Машка. — Ты не поняла? Это ж «Иоанна-Ванесса», у мамы, кстати, одна из амазонок под таким ником ходила. Мам, а ещё что-то к нему есть?

Поверили.

А чего удивляться-то? Во-первых, факт налицо: две идентичных мамки рядом. Во-вторых, у одной из них с собой неведомая зверушка, хоть и дружелюбная, но явно не из нашей географической зоны. И загар у меня… да, не местный, прямо скажем, не офисный. Несколько дней в степи, полдня на реке, два дня на море бесследно не проходят. К тому же, помимо загара я до сих пор веснушками покрываюсь. В-третьих, у пришлой мамы на руке достаточно дорогие цацки. И по тяжести, и по блеску видно — не стразы… Девицы мои любили со мной в ювелирный магазин заглядывать, особенно после того, как в Дьябле столкнулись с преобразованием камней и решили узнать: а каковы же они в реале? По специфичному блеску глаз понимаю: идентификацию предметов они провели полно и качественно.

— Ещё есть лук и футляр от него, — отвечаю. — Остались в гостинице, меня в очередной мир закинуло вообще нежданно-негадано, собраться не успела.

— Лу-ук? — недоверчиво тянут они в один голос. Тут я их хорошо понимаю. Их мама — и оружие? Да такого в принципе быть не может!

— Да. Большой, составной, комбинированный, с двумя тетивами. И тоже с монограммой. Полон колчан стрел. Футляр для чего — не знаю, но тоже с монограммой, видимо, может ещё пригодиться.

— А это что за кольца? — Машка хватает меня за левую руку.

— Это от одного из наставников, Паладинское. А вот это…

Я снимаю кольцо с чёрным камнем.

— У него вообще очень странная история, — говорю с запинкой. — Само кольцо — от… в общем, от вашего отца. — У них вдруг загораются глаза. — Нет, это не подарок, — спешу я их разочаровать, — это просто заготовка, на случай, чтобы было куда излишек энергии скинуть. У него их целые горсти в карманах. Вот я и скинула. А кольцо изменилось, стало другой формы. Потом ваш… дед, да, дед, вставил туда камень и кое-что навесил. Потом и я постаралась…

— У нас ещё и дед есть, — враждебно говорит Сонька.

— И кто же ты теперь? — недоверчиво спрашивает Машка. — Ну, перс, герой, ещё кто-то там?

— Обережница, — после паузы говорю я.

Они разочарованно откидываются на спинки стульев.

— Нет такого персонажа, — наконец, говорит Сонька.

— А у мамы есть, — вступается Машка. — И на одной Дьябле свет клином не сошёлся. Сколько ещё игр мы не знаем…

Я решительно хлопаю ладонью по столу.

— Всё, девочки, никаких больше игр. Мы уже и так вляпались все… в одну большую игру.

Проекция молча подаёт мне чашку. Я машинально делаю глоток, отставляю.

— Сядь, пожалуйста, — говорю проекции. — Не могу, когда за спиной кто-то стоит.

…И рассказываю всё. С самого начала. С той поры, как шагнула вместе с Норой за угол.

Мне бывает порой трудно, особенно когда я затрагиваю Васюту и, конечно, Магу. Просто язык не поворачивается сказать им об их отце всё. Сама, сколько раз влезая в семейные разборки друзей, учила: то, что творится между родителями, детей задевать не должно! Они имеют право знать отцов, любить и встречаться с ними. Вырастут — разберутся. Мне очень не хочется говорить о Маге, Маркосе, но боюсь, что рано или поздно или он сам или его папочка присядут на эту же табуретку, на которой я сейчас сижу — и расскажут моим доверчивым голубкам совсем другую историю… Совсем другую.