Чтение онлайн

Братья некроманты энергично кивают.

– И вторая… ну, друзья мои, это уже чистая арифметика. Вот уж не знаю, огорчу я вас или порадую… Но трое – это всегда больше двоих, не так ли?

Тро… Трое? Прячу лицо в ладонях. Божечка мой, да я с двойней-то чувствовала себя раздувшимся бочонком, а что будет с тремя! Все благие настрои, пророчества и увещевания забыты. В отчаянии трясу головой:

– Не хочу!

И с такой силой сжимаю кулаки, что один из браслетов-накопителей, звякнув, расщёлкивается и слетает с запястья. От непонятной ненависти меня скручивает в комок. Не хочу! Кажется, суженый пытается меня обнять, но я отталкиваю его, а заодно ненароком заезжаю Николасу куда-то локтем. Мне плевать, что обо мне подумают. Меня душит злость на всех: на того, кто наградил меня тремя детьми сразу, не озаботясь, каково их вынашивать и рожать, на тех, кто с восторгом теперь этой тройни поджидает… Ощущение, будто меня подставили, предали, бросили на закланье. Им, значит, гордиться такими необыкновенными детьми – будто двоих уже мало, а мне – ярмо тройной беременности, которая ещё неизвестно как завершится! Где этот чёртов Симеон? Что, не мог сразу сказать, сколько детей родится, считать не умеет, провидец хренов? Я готова его убить, а заодно и всех вокруг. Не хочу!

– Ива! – Маге удается кое-как прижать меня к себе, – Ива, успокойся, да что с тобой?

– Что? Видеть вас не могу, никого, слышишь? Вам в радость, а мне – мучиться? Что ты об этом знаешь? Ни один ещё не родил, ни один, чтобы понять, каково это!

И с силой бью его в грудь. Он перехватывает мою руку и удерживает, не давая размахнуться снова.

– Я знаю, Ива, – говорит торопливо, не давая возможности ответить. – Знаю, слышишь? Я считал с тебя всё, что мог, когда ты позволила заглянуть в твою память, помнишь, у тебя дома?

Его слова сбивают меня с толку, я невольно пытаюсь припомнить, когда же это было, и затихаю.

– Я знаю, каково вам было без меня, – он гладит меня по спине, – что ты пережила, узнав, что беременна, как тяжело дались тебе наши девочки. Ива, успокойся, прошу! И как рожала, видел, и бессонные твои ночи, и как выхаживала, когда они болели, и защищала от злых языков. Не надо… – Вытирает мне слёзы. – Я виноват. Но пойми: хоть тысячу раз попрошу прощенья – прошлого не изменить. Всё, что я могу – быть рядом сейчас. С теми, кто есть и кто будет.

Отвожу глаза.

– Рядом…

Он стискивает зубы, понимая, о чём недоговариваю. Привёз меня сюда, обещал, что ни в чём не буду нуждаться – а сам уехал на войну. Пригрозил, что запрёт, что глаз не спустит – и снова рванул в поход. Будь ты рядом, Мага, со мной не случилось бы тридцать три несчастья. Ты и сейчас наобещаешь мне с три короба – и снова уедешь…

Отстраняюсь и плотнее запахиваю одеяло.

– Уходите, – говорю сухо, как могу. – Не верю. Я уже никому не верю. Вы все меня только используете, вам не я нужна, а эти уникальные дети… я скоро их возненавижу.

Суженый даже отшатывается.

– Ива!

– Донна! – сурово начинает Глава, а я, забыв обо всём, уже собираюсь заорать в ответ всё, что думаю. Неожиданный хлопок в ладоши заставляет всех умолкнуть.

– Довольно, – негромко, но властно говорит сэр Персиваль. – Вы что, не видите, у неё нервный срыв? Чего вы добиваетесь?

Отстраняет Магу, подсаживается ко мне.

– Дорогая леди, посмотрите-ка на меня… Вот так. Успокойтесь. Никто не заставляет вас рожать, если вы этого не хотите. Я правильно понимаю, что ваше возмущение вызвано именно этим?

Его слова действуют на меня, как ушат ледяной воды. Но я-то просто остываю, хоть это и не мешает мне в изумлении уставиться на маленького доктора. А вот дражайший мой супруг со своим братцем гневно выпрямляются и сверкают очами, свёкор буравит его взглядом, но сэр и ухом не ведёт.

– Ты врач, Персиваль, – наконец, прорывает паузу Глава. – Ты давал клятву никогда не применять свои умения во зло, как ты можешь даже предлагать такое?

– А ты законник, Теймур, – бестрепетно отвечает доктор. – И, тем не менее, не озаботился ознакомить леди с её правами; вы, как я посмотрю, всё больше напираете на обязанности. Иоанна, раз уж вас не поставили в известность ранее, делаю это сейчас.

И в упор не замечая, как начинает подёргиваться щека у дона Теймура, продолжает.

– Вам уже известны особенности рождения некромантов. – Говорит, а сам пытливо всматривается мне в лицо, но… волна истерики схлынула. – Дорогая леди, вы, как никто, лицо заинтересованное. Риск во время родов для вас велик, безусловно…

– Симеон обещал, что всё будет… – пытается втиснуться в разговор Мага, но сэр повышает голос:

– Мне нет дела до того, что он обещал. Он пророк, а я медик. Он видит свои вероятности, я – свои. Ни к чему хорошему негативные ожидания во время беременности привести не могут. Иоанна…

Кулаки суженого вдруг сжимаются, да так, что вспухают жилы. На лбу проступает испарина. Но… он отворачивается. Видимо, правда на стороне доктора.

– Иоанна, – помедлив, продолжает Персиваль, – как супруга, пусть и наречённая, некроманта вы имеете полное право решать: сохранять вам беременность или нет. Вы меня поняли? И не бойтесь быть откровенной. Если вы не захотите рожать – мы вам поможем, хоть я и не сторонник подобных мер. Но мы признаём за вами право выбора жизни. Вашей жизни. Если решитесь родить – мы приложим все усилия, чтобы помочь вам благополучно явить миру здоровых малышей; и уж будьте уверены, всех присутствующих здесь ваших родственников я привлеку к… Они знают, что это за процедура. Ещё раз подчеркну: вы свободны в своём выборе. Никто не обрекает вас на роды. Думайте, решайте. У вас есть ещё несколько дней, по крайней мере – пока вы полностью не оправитесь от шока, вызванного открытием портала. Или, возможно, вы готовы к ответу уже сейчас?

Это что же получается – я свободна?

Ну да, с какой стати ему вводить меня в заблуждение? Если дон и его сыновья – пристрастны, а потому и не заикнулись о том, что я могу… Да мне даже в голову не пришлось сопротивляться, когда все вокруг меня забегали, обрадовались моей беременности, я стала даже привыкать к этой мысли, и только сообщение о тройне вышибло меня из этого состояния непротивления судьбе. Влипни я в подобную ситуацию в своём мире – триста раз подумала бы, нужно мне это в таком-то возрасте, да нормальные ли дети родятся – у такой «старородящей», как в наших роддомах называют, да каково их будет растить…

– А вы не боитесь? – неожиданно для себя спрашиваю. Доктор понимает меня с полуслова и кидает в сторону моего свёкра, что темнее тучи, суровый взгляд.

– Я в своём праве, дорогая леди. – Подбадривает меня улыбкой. – И вы тоже. Не забывайте это. Маркос, усмирите гнев, кому как не вам знать, чем может разрешиться данная ситуация. Возможно, всё, что нужно вашей супруге – это понять, что на неё никто не давит. И успокоиться.

Вспыхнув, и сразу же побелев, суженый отводит глаза. Николас напоминает о себе, сжав мои плечи.

– Только не решай сразу, родственница, ладно? У тебя сейчас гормоны бушуют, ты хоть обратила внимание, что кидаешься из крайности в крайность? Ива, прости нас. Я ведь не всё про тебя знаю, не думал, что для тебя это столь болезненно… Прости, слышишь?

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

– А может, всё не так уж страшно, а? Вот представь: кроме Сонечки и Машеньки была бы у нас ещё одна девочка… Лизонька, например. Такая же шустрая, черноглазая, красивая, умненькая, тебя бы любила… Неужели ты её ненавидела бы только за то, что она третья? Или что тебе чуть тяжелее было живот носить? Послушай…