Чтение онлайн

–

Несмотря на то, что Ярослав находился в стране, Миона не выглядела счастливой и здоровой. Несколько раз я заглядывал к ней на чай, но вытянуть что-либо из нее не мог. «Все в порядке» — отвечала она и вымученно улыбалась. От любой моей помощи Миона отказалась и уверила, что с ней и малышом все прекрасно, просто по каким-то причинам вторая беременность дается тяжелее.

Уже час я гипнотизирую бокал с огневиски в своей руке. Если я ограничусь одной порцией, то ничего страшного не случиться. И чего я, собственно, так психую? Это только их дело. Подумаешь, проблемы, ссоры… С кем не бывает? Моя невеста вообще пыталась меня убить и несколько раз почти что смогла. Ну, за упокой ее души и выпью! Янтарный напиток обжег горло. Как же мне этого не хватало.

–

Со всех камер слышался шепот: «Смотрите, новенького привели…», «Кто это?», «Кто-нибудь разглядел его?», «Как он выглядит?»

— Кто ты, малец? — спросил сухопарый мужчина из соседней камеры.

— Я… я не помню, — отозвался новенький дрожащим голосом, все еще вжимаясь в грязную ледяную стену сбоку от решетки.

— Веритасариум… — послышалось откуда-то со стороны. — Так всегда бывает. Побочный эффект. Со временем все вспомнит, если зелье качественное. А если паленое, то уж как повезет.

— За что тебя сюда? — продолжал спрашивать тот, что находился рядом с новым заключенным.

— Не помню, — судя по голосу новенький был совсем молод.

— А что говорили на суде? Ты должен помнить. Ну же! — наседал сосед.

Остальные заключенные молчали, ожидая ответа.

— Кажется… — новенький сглотнул. — Кажется я убил кого-то. Кажется… с особой жестокостью. Я не помню.

— Не хило, пацан! — отозвался сосед с другой стороны. — Да тебе точно лет десять дали, я прав?

— Не знаю, — ответил «пацан».

— Ладно, постарайся отдохнуть. Сон — лучшее лекарство. Все равно здесь тебе больше ничего не светит, кроме Бодроперцового.

— Хорошо, — послышалось из камеры.

Высокий парень поправил тюремную робу и огляделся. В камере, кроме дырки в полу, от которой за версту несло нечистотами, присутствовал грязный тюфяк; из прорехи сбоку торчала солома. Ни скамейки, ни стола… Пол был настолько грязным, что казался земляным, а стены измазаны непонятной субстанцией, напоминающей смесь крови и грязи. Тело мелко дрожало, а ноги отчаянно подгибались. Переборов брезгливость, парень неловко повалился на тюфяк, судя по всему служивший спальным местом. В нос ударил запах плесени, отчего заключенный закашлялся. Даже если закрыть глаза, лучше не становилось. Запахи и звуки не давали забыть о том, где он, а давящая атмосфера здания угнетала и лишала надежды. Любой надежды.

–

— Ужин! — его разбудил громкий удар по решетке.

Между прутьями просунули дымящуюся тарелку с супом, кружку горячего чая, накрытую сверху двумя кусками серого хлеба. Рядом со скромным ужином лежало свернутое шерстяное одеяло. Первым делом заключенный накинул на плечи теплый материал, ведь продрог он знатно, а уж потом принялся ужинать. Вкуса он почти не чувствовал, но еда помогла быстрее согреться. Внезапно стало холодать. Стены вокруг покрывались тонким слоем инея, изо рта, вместе с дыханием, вырывался пар. Между прутьями появилась мерзкая, в струпьях, рука и потянулась к узнику. Парень отпрянул к дальней стене, его колотила крупная дрожь.

— Эй ты, новенький! — послышалось из соседней камеры. — Отдай ему посуду, а то он до утра не уйдет!

На негнущихся ногах, преодолевая неконтролируемый страх, новый заключенный всунул в страшную руку уже успевшую настыть посуду и вернулся к дальней стене. Чудовище ушло. Однако холод остался и еще долго парня бил озноб.

— Кто это был? — произнес он в пустоту, не зная, слышит ли его кто-либо.

— Дементор, ясное дело! — откликнулся сосед. — В следующий раз не медли и сразу отдай ему эту чертову посуду. Пока он здесь стоял на стене такой слой льда намерз, что за сутки не растает!

Парень слушал отповедь соседа, вжимаясь в грязный тюфяк. В голове мелькали неясные образы прошлой жизни, только он все никак не мог ухватиться хотя бы за одно воспоминание.

— Где мы? — задал он следующий вопрос.

— Мы, малец, в единственной тюрьме Великобритании для волшебников — Азкабане. Где-то посреди Северного моря.

— А почему здесь так холодно? — еще сильнее вжимаясь в тюфяк, спросил парень.

— Так море-то Северное! — ответил сосед, будто это все объясняло.

========== Часть 54 ==========

Дорогие мои читатели! Извините, что так долго тянула с продой, но уж так получилось. Вчера весь день, с утра до поздней ночи, сбивала все куски в одну кучу, чтобы, наконец-то, завершить историю Инквизитора. Очень прошу, если увидели ошибку — отметьте ее в ПБ. Этот кусочек получился маленьким, но больше по этому поводу мне нечего сказать. Приятного чтения))

–

В комнате было достаточно темно не смотря на обилие горящих факелов. Однако тьма не могла скрыть горящие злобой глаза напротив. Когда-то мне казалось, что они начали тускнеть и стареть, но не сегодня. Сейчас в них отражался огонь факелов, но мне казалось, что это пламя ада, что из-под мантии Николаса вылезет сам Вельзевул и начнет окунать меня в кипящее масло. Температура в комнате постепенно повышалась, но, не смотря на это, по моей спине бегали мурашки, а сердце сковывал ужас. Не просто страх, нет… Его я испытывал, повстречав Пушка, Воланде-Морта и в тот момент, когда выскользнул из летающей машины над Хогвартс-экспрессом. Сейчас же я ощущал себя ничтожеством, даже не песчинкой, а еще чем-то меньшим и бесполезным. Беспомощным. Казалось, что фигура деда возвышается надо мной, будто каменная гора с заснеженной вершиной. Чего мне ждать: покоя и тишины или схода лавины?

— Скажи спасибо Тэри, — тихо, но угрожающе произнес Николас.

— Спасибо, Тэри, — севшим от напряжения голосом, поблагодарил я вампира-прислужника.

— Привяжи его к столбу и подай мою плеть, — велел вампиру дед и тот молниеносно исполнил приказ.

Я в одночасье очутился привязан лицом к толстому бревну. Колени запекло, ведь Тэри просто отволок меня по бетонному полу. К первому удару, рассекшему майку я был совершенно не готов, отчего довольно громко вскрикнул. Первая полоса легла от левого плеча до поясницы. Наносить второй удар дед не торопился, наверное для того, чтобы я в полной мере «насладился» процессом. След, вначале едва теплеющий, через пару секунд жгло огнем, а онемение быстро сменилось пульсирующей болью. Судя по звуку и ощущениям это кнут, а не плеть. В закромах у Николаса чего только не было. В оружейной имелось множество всякой всячины, кнуты самой разной длины занимали целую стену одного из помещений. Особенно мне запомнился тот, что с проволочным наконечником. В отдельной нише висели кнуты для казни — после процедуры их не обрабатывали и на них можно было увидеть следы крови и частицы плоти. Рядом с каждым висела табличка с именем жертвы, его злодеянием и количеством нанесенных ударов. К счастью, или к сожалению, колдографий на табличке не было.

Второй удар не заставил себя ждать и пришелся практически по тому же месту. От боли защекотало в пятках, а волосы на голове встали дыбом. Описать эту боль невозможно, чтобы понять, ее нужно прочувствовать. Сердце бешено колотилось в груди, что препятствовало восстановлению дыхания. Когда-то Николас учил меня справляться с болью при помощи специальной дыхательной техники, но я так и не смог постичь столь тонкое умение. Сейчас я очень корил себя за это.

Третий удар задел шею и прошелся по позвоночнику. Спустя минуту я почувствовал, что по коже стекает жидкость, однако разобраться в том кровь это или пот я не мог. Тело предательски дрожало и при каждом вздохе по неволе выходил тихий всхлип. Тэри замер в углу скорбной статуей, взгляд его был направлен на мыски собственных ботинок. Я прикрыл глаза и постарался дышать глубже и реже; помогало плохо.

Четвертый удар вышиб из груди воздух, а пальцы на ногах поджались сами по себе. Я уже не мог сдерживать слезы — они сами заструились по щекам. Адская боль. Не удивлюсь, если плеть была смазана каким-то зельем или просто вымочена в солевом растворе — раны зверски щипало и жгло.

Пятый, шестой и седьмой удары последовали друг за другом, Николас не давал перевести дыхание, так что даже в глазах потемнело от боли и нехватки кислорода. Затем, выругавшись сквозь зубы, он кинул плеть на пол и стремительно покинул комнату, напоследок хлопнув дверью. Тэри поспешил за ним, даже не потрудившись меня развязать. Поза оказалась крайне неудобной, но каждое движение отдавалось мучительной болью и я не решился встать с колен или же наоборот — усесться поудобней.