Чтение онлайн

Ячейку рода Блэк должны очистить и выставить на торги, но за кругленькую сумму гоблин согласился пойти мне на уступки и быстренько составил новый акт о принятии ячейки новым наследником. Процедура оказалась неприятной: мне вскрыли безымянный палец левой руки и приложили кровоточащую рану к уголку пергамента. Чудно было наблюдать, как кровь, вытянутая из меня бумагой, раскрашивает лист замысловатым рисунком, оказавшимся родовым древом, вот только мы не близкие родственники и в Род Блэков я не вхожу, поэтому моего имени на «дереве» не оказалось. Я всего лишь регент. Кровавая роспись впиталась в пергамент, оставив на месте моего отпечатка только имя.

— А теперь приложите палец к этому документу, мистер Поттер.

На втором пергаменте появилось почти такое же фамильное древо, на самой верхушке которого красовалось мое имя. Я — последний из рода. Единственный сын своего отца. Лорд Гарри Поттер, звучит как-то коряво на мой вкус. Моему отцу этот титул шел намного больше, пусть и носил он его не долго.

— С этой самой минуты Вы, лорд Гарри Джеймс Поттер, объявляетесь полностью дееспособным и имеющим право распоряжаться деньгами, принадлежащими роду Поттеров и Блэков. Ключ от Вашего сейфа уже изъят у Альбуса Дамблдора и после подписания “Акта о принятии полномочий” его отдадут Вам при выходе из банка.

Шестнадцать лет, а я уже владею огромным состоянием. Готов поспорить, что со дня на день в газетах появятся статьи о том, что я самый богатый подросток Англии. Ну, а потом из этого факта будут высасывать все до последней капли, понаплетут невесть чего, а ко мне потом будут ходить новоиспеченные невесты маленькими стайками штук по двадцать-двадцать пять.

Как я понял из его болтовни, всеми моими средствами, до сегодняшнего дня, распоряжался Дамблдор, вот только почему никто не знает. Со слов гоблина, в день смерти Сириуса он незамедлительно подал прошение о предоставлении всех прав по распоряжению финансами крестного в его руки. В этом ему было отказано, так как Сириус оставил четкие указания на случай своей гибели. Может он делал это из добрых побуждений, а может всего-навсего хотел присвоить себе нехилый банковский счет. Могу ли я доверять ему после этого? Кто знает…

Теперь я сам могу распоряжаться этими деньгами. Вот только большую часть своей жизни я провожу в школе, обеспечивающей меня всем необходимым. И я не собираюсь, как Малфой, шить школьную форму у брендовых портных, носить туфли из драконьей кожи и писать перьями, инкрустированными драгоценными камнями — это все для меня слишком пафосно. Хотя Косой переулок так и манит своим многообразием.

–

Стоя на белоснежном крыльце банка, находящегося между Лютным и Косым переулками я решал, что же мне делать дальше. Маленькие цветные лавочки и магазинчики завлекали новых покупателей, но на душе моей скребли кошки. Зияющая рана в груди была сродни темной кривой улочке, уходящей вглубь Лютного переулка. Именно туда я и отправился первым делом, до сих пор не зная почему. Я просто шел, бесцельно брел по извилистой затемненной улице, вспоминая, как случайно попал сюда впервые. Все мне тогда казалось зловещим и неприветливым, однако сейчас я находил в этих мрачных заведениях что-то привлекательное. Глаза наткнулись на вывеску «Волшебные принадлежности» под которой был прикреплен пергамент с надписью «Спешите! Новое поступление!». Мне показалось это странным, все же, как ни крути, а в лавках с подобными названиями продавалось обычно школьное барахло, но я вовремя вспомнил о том, что нахожусь не в Косом переулке.

Дверной колокольчик звякнул, разнося звук по пыльному, заставленному кривыми полками с замысловатыми товарами помещению. Я огляделся. За стойкой стоял щуплый мужичонка с густыми рыжими усами, что делало его похожим на таракана, пережившего атомную войну. Он разбирал коробку с чем-то, что я сослепу определил как хворост, но, подойдя ближе, понял, что это были волшебные палочки.

— Приглянулось чего? — спросил он хриплым, прокуренным голосом.

— Хочу купить палочку, — ответил я, кивнув на коробку.

— Ну, так выбирай, — он подтолкнул тару ближе ко мне.

В ней было не меньше пятидесяти экземпляров. Глаза разбегались — ничего подобного я раньше не видел. Лавка Олливандера не в счет. Судя по всему, в этой коробке были палочки со всего света, некоторые украшали замысловатые иероглифы и искусная резьба, но мое внимание привлекла вполне обычная, на первый взгляд, палочка. Черная матовая поверхность, тонкая, напоминающая вязальную спицу с рукоятью в виде головы ворона с глазами-рубинами.

— Сколько эта стоит? — поинтересовался я, доставая палочку из общей кучи.

— Пятьдесят.

— Не хило, — присвистнул я, рассматривая ее более тщательно.

— Терновник, сердечная жила дракона, сделана в Японии. Очень мощная, своих денег стоит, и спрятать легко.

— Но она же не новая, — возразил я, заметив на ней пару царапин.

— Новые у Олливандера можно купить, а «чистые» только здесь, у меня, — улыбнулся продавец и потянулся за палочкой.

— Я возьму ее, — отдернув руку, уверенно произнес я.

— Отлично, — вновь оскалился он и протянул мне толстенную бухгалтерскую книгу, где была указана сумма и мое имя, — распишись вот здесь.

Я поставил свою закорючку и на блюдце для мелочи появилась приличная стопка блестящих галлеонов.

— Есть еще ножны для палочек, потайные, — прибавил он, заговорчески глядя на меня.

Эх, гулять, так гулять — подумал я и кивнул в знак согласия. Он отвел меня к стеллажу с разнообразными ножнами.

— Рекомендую вот эти, из кожи хамелеона. Дороговато, но невооруженным глазом их не увидеть, можно всюду с собой таскать не опасаясь.

На мой вопросительный взгляд продавец снисходительно озвучил сумму в тридцать галлеонов. Я купил. Ну, а что, денег много, неужели я не могу побаловать себя? Хоть немного… Из магазина я вышел с пристегнутыми к руке ножнами, в которых плотно сидела моя новообретенная палочка. Туда же поместилась и моя старая. Со стороны ее действительно не было видно, только на ощупь было понятно, что на моей руке что-то есть.

–

Я давно мечтал о тату, но несовершеннолетним можно делать их только с разрешения родителей. Сомневаюсь, что здесь у меня спросят документы. Тату салон Маркуса Скаррса встретил меня размеренным жужжанием татуировочной машинки. Ведьма средних лет, вульгарно оголившая верхнюю часть бедра, находилась в полуобморочном состоянии, видимо процедура была не из приятных. Я, пожалев, что вообще сюда вошел, попятился к двери.

— Я знаю, что тебе нужно, — раздался голос прямо над моим ухом.

Медленно обернувшись, я обнаружил у себя за спиной высокого мужчину в белой майке с волосами до плеч, которые, к слову, полностью были покрыты цветными картинками. В руках он держал небольшой кусочек тонкого пергамента, взяв его, я увидел то, что никак не ожидал. Большой черный пес с глазами-звездами приветливо вилял хвостом и шевелил ушками, прислушиваясь к происходящему.

— Сириус, — вырвалось у меня.

Это действительно был он — мой крестный. Точнее его анимагическая форма.

— Набьешь ее, и ни один анимаг от тебя не спрячется — ты почуешь его.

Да что уж там, сегодня я попросту обязан сделать какую-нибудь глупость! Так что я проследовал за мастером в старое кожаное кресло у окна. Месторасположение — слева на груди. Боль — адская. Пытка каленым железом намного приятнее, чем нанесение магического тату! Сеанс длился час, теперь я понимаю, почему та ведьма была в таком состоянии. Судя по размерам ее татуировки, она пролежала там не меньше трех часов.

— Все, носи на здоровье! — провозгласил мастер и хлопнул меня по плечу.