SOS, медсестра для Киллера
Шрифт:
– Вероника Андреевна, я в порядке, – попытался заверить я, встал с кушетки и сделал вид адекватного человека, в чем я сам стал сомневаться после появления горюши.
– Что за безвкусный свитер на тебе?! – воскликнула брезгливо женщина, Маша, все еще присутствующая в кабинете, густо покраснела, а я попытался побыстрее сменить тему:
– Ну, так в моем кабинете ветра гуляют, Вероника Андреевна! Пойдемте, я покажу вам!
– Ой. Не надо, – потерла виски женщина и сказала деловым тоном, – Я все видела. Возьми выходной что ли, отоспись, приди в себя, выглядишь ужасно, особенно в этом….
– Спасибо, дорожайшая начальница, – перебил бесцеремонно я. Никогда не любил подлиз и подхалимов, но сейчас приходилось прибегать к крайним мерам, чтоб Маша совсем не побагровела. Свитер вышел очень теплым, но рисунок совершенно "съехавший с катушек", наверное, как и я сейчас в глазах своего начальства. В характеристике на новое место работы мне наверняка припомнят этот инцидент. Вероника Андреевна с довольной улыбкой мне погрозила пальцем и удалилась. Я выдохнул. С каждым днем все страшнее выходить на работу, что будет дальше? На днях придется наведаться в магазин спецождежды и заказать бронежилет, а еще противогаз, огнетушитель личный и наручники одной очень криворукой дамочке. Ухмыльнулся собственной мысли, смотря на Женю и представляя ее в наручниках.
– Вы чего так ухмыляетесь? – почувствовала неладное горюша.
– Да думаю, что кому-то сегодня спасли непутевую задницу, – сверкнул глазами я, ощущая власть над бедной Евгенией, – Ой, теперь вы в неоплатном долгу, Женечка.
На последнем слове я понял, что попал скорее я, чем она.
13
Мстислав Юрьевич
Евгения покраснела после моих слов, потом взяла себя в руки и гордо вскинув свою чуднУю головку пролепетала:
– Вас никто об этом не просил! Пожалуйста, – хитро сверкнула глазами. Это за что еще я должен ей спасибо сказать, нет бы самой отблагодарить хоть за то, что не вылетела сегодня с практики. Возмущение нахлынуло волной. Что за упертая, самоуверенная коза?
– С чего бы пожалуйста? Мне сказать вам спасибо, что разрушили половину больницы, а собственно на эту половину пришлось почему-то именно мое отделение? – не выдержал я наглости студентки.
– Хотя бы за то, что теперь у вас отремонтируют отделение, – ответила Евгения, всмотрелся в ее горящие глаза. Сейчас почему-то обратил внимание на то, что они у нее безумно красивые. Глаза синее, глубокие, насыщенные, с оттенком зелены. Море напоминают во время шторма.
Перевожу нехотя взгляд на Машу и пытаюсь привести мысли в порядок. Раздрай в чувствах и голове.
– Маша, вы сделали уколы пациентам? – спрашиваю я, вспоминая о работе, только бы отвлечься от пытливого взгляда Евгении.
– Ой, – пискнула испуганно Мария, покраснела и повернулась к Костоломовой, – Женя, идем скорее в процедурный кабинет делать уколы.
Девушки вышли из кабинета, а я выдохнул. На сегодня с меня хватит приключений. Переоделся в повседневную одежду. Отправился домой, по дороге зашел в магазин за продуктами.
На следующее утро прихожу в отделении, а там вовсю идет ремонт. Совсем забыл вчера сообщить горюше, что она будет работать в дневную. В любом случае, если она не придет, мне даже будет спокойнее. Оля встретила меня с улыбкой:
– Мстислав Юрьевич, доброе утро.
– Доброе, Оля, – ответил я медсестре, потом развернулся на пятках и отправился в процедурную. К моему несчастью наткнулся на полуголую Евгению. Она стояла спиной ко мне, откинула в сторону кофточку, натягивала на свою русоволосую голову спецодежду. Стою, как завороженный и не могу ни отвернуться, ни уйти из кабинета. Только, когда спецодежда закрыла все стратегически важные и весьма аппетитные участки тела девушки, я смог отвести взгляд и выйти из процедурной. Выдохнул, оказавшись в коридоре. Все это время я даже не дышал. Отправился в туалет, умылся холодной водой, стараясь выгнать из головы непрошенные мысли. Вот что меня черт двинул зайти в эту процедурную, сразу надо было идти в свой кабинет. Минуты три еще смотрел в зеркало, но не видел там своего отражения. Перед глазами стоит обнаженная спина Костоломовой. Наваждение какое-то.
– Мстислав Юрьевич, – появился словно из неоткуда маляр, – Мы вас потеряли. Хотели сообщить, что часть отделения нужно освободить от людей.
– Сейчас что-нибудь решим, – сухо отозвался я. Слабо представляя себе картину, как сделать безлюдным полное пациентов отделение. Возвращаюсь на пост медсестры, подхожу к Оле и говорю:
– Надо временно пациентов из отделения отправить в соседнее, я сейчас договорюсь с неврологией.
– Ну так вы сначала договоритесь, Мстислав Юрьевич, – пробурчала недовольно Ольга, видимо, до сих пор обижается на меня из-за четырнадцатого февраля, – Я, конечно, скажу практикантке, чтоб она помогла мне собрать вещи пациентов, но сначала нужно знать, куда мы идем.
– Проконтролируй все лично, Оля, – пригрозил я пальцем для пущей убедительности, а сам отправился в неврологию просить приюта. Вот будет веселая неделька. Разрываться между своим отделением, который по сути превратят в руины и неврологией, где будут располагаться пациенты. Но неврология грубо и жестко нам отказала в приюте, мол не царское это дело переломанных в их отделение особо чувственных людей. Ну на нет и суда нет, как говорится. Иду хмурый в лор отделение, в крайнем случае будем прибегать к помощи главврача. К счастью лор врач ничего не имел против, попросил разок прикрыть его, когда захочет прогулять и принял с распростертыми руками. В отделении лежало немного людей, точнее человек пять, остальные палаты я заприметил для своих пациентов.
14
Евгения
Оля мне сказала, что нужно выводить людей из отделения. Я помогала в первой палате, она во второй. Больше я в ту палату ни одной ногой, хоть стреляйте, пока там эта старушенция. Вежливо прошу людей дожидаться приказа заведующего отделением, они покорно ждут на сумках. Вокзал какой-то, ей богу. Иду в третью палату, в коридоре столкнулась с Мстиславом Юрьевичем.
– Евгения, все самостоятельно передвигающиеся пациенты могут отправляться в лор отделение, – говорит он гордо, словно взял какой-то город измором. Вот индюк. Прямо бесит, после его последнего выпада в мою сторону! Даже спасибо за ремонт не сказал.
– Хорошо, – говорю я быстро и отправляюсь в следующую палату собирать с пациентами их вещи. Сегодня будет насыщенный день, чувствую упаду от этой беготни в кроватку и не сдвинусь больше ни разу. Когда, спустя часа два, мы перетащили эти неподъемные тюки с дребезжащими тарелками и бутылками воды, пациенты уже сидели на своих свежезаправленных кроватях в лор отделении. Оля и я вернулись в наше и стали дожидаться очередного приказа заведующего. Медсестра утерла пот со лба и мучительно проговорила:
– Что он удумал этот проклятый ремонт делать? Мне еще вечерние уколы ставить, а я уже выжата, как лимон!
– Я помогу тебе, – проговорила виновато я, ведь это из-за меня вся эта вакханалия происходила, хотя сама валилась с ног.
– Чего стоите? У нас еще пять лежачих пациентов остались в отделении! – появился из-за Олиной спины Мстислав Юрьевич, весь заряженный энтузиазмом. Откуда в нем столько сил? Хотя если вспомнить, он ничего совершенно не помогал переносить, только показывал пальцем что и куда класть. Командир хренов! Оля возмущенно проговорила, что увольняется, больше ее сил на это нет. Мстислав Юрьевич с самой очаровательной улыбкой на земле говорит тогда мне: