Чтение онлайн

— Спасибо за комплимент.

— Это был не он.

Я хотел продолжения нашей беседы, но точно не того, что Снежана вздумает встать и направиться к этим долбанутым прямо сейчас. Понятия не имею, о чем они говорят, но болтают они долго. Так, что это начинает раздражать. Уже издалека вижу, что она берет на руки их ребенка. И когда эти ненормальные заходят в воду, я понимаю, что она направляется с ним сюда. Этого мне еще не хватало.

Ребенку около года, а эти имбецилы до сих пор не удосужились купить коляску. Раздражение накатывает волной, как только Снежана усаживает лепечущего ребенка на плед и тут же быстро размещается рядом. Берет его к себе на руки и принимается играть с ним.

— Выглядят они, конечно, странно, но люди они неплохие. А какой у них вкусный малыш. Прям булочка, — улыбаясь произносит она.

А малой не дурной, в отличие от родителей. Знает, куда надо тянуть руки. Нет, ребенок, молока там нет. Но это не мешает ему жамкать ее грудь.

Еще недавно я веселился от Снежаниных слов. Сейчас же, помимо раздражения от созерцания этой картинки, во мне поднимается злость и неуемное желание напиться.

Подцепив футболку, резко поднимаюсь с пледа и, не смотря на Снежану, зло бросаю:

— Чтобы через два часа была дома.

Вот же козел. Судя по тому, что Кротов, по словам Влада, уехал сразу, как только вернулся с пляжа, я могла не только провести время на море сколько угодно, но и наладить контакт с парочкой аскетов. Но нет же, надо изгадить все. Еще и еду мою сожрал. А аппетит после купания просто неуемный.

К пяти часам недалеко от дома появилась техника, явно предназначенная для рубки леса. И если еще недавно мне казалось, что Кротов не решится здесь что-то строить, то сейчас сомнения отпали. По словам Влада, сделано это сейчас больше показательно. Для тех, кто не хочет продавать свои участки. Ежедневый шум кого хочет доведет. Что-то в этом определенно есть.

Уборку в бане заканчиваю только в девять вечера. А в десять я вырубаюсь спать.

Вздрагиваю от стука. Включаю свет и начинаю прислушиваться. И снова пугаюсь, когда в окно что-то прилетает. Подхожу к нему и аккуратно выглядываю. Кротов стоит внизу и подсвечивает себя телефоном. Вот же придурок. Открываю окно, когда понимаю, что он хочет мне что-то сказать.

— Я на тебя все шишки потратил. Дуй сюда, мандаежка.

— Вы ненормальный?

— Да. Спускайся ко мне.

— Нет! Спокойной ночи.

— Да, — я не успеваю закрыть окно, как в меня прилетает мандарин. — Считаю до пяти. Если не спустишься, я сам тебя спущу.

Да пошел ты. Задрал уже. Закрываю окно и перевожу взгляд на мандарин. Ну вот, где он их сейчас достал? И для чего? Паршивец. Не спущусь!

Мысленно считаю про себя, и сама не понимаю, чего жду. Но от стука в дверь уже не вздрагиваю.

— Пять секунд прошли. Выходи.

— Зачем?

— Я тебе кое-что покажу. Тебе понравится, обещаю.

Бред какой-то. Нехотя открываю дверь и стоит мне взглянуть на Кротова, по блестящим глазам сразу понимаю — он пил. Стоит и улыбается. Не понимаю, как к этому относиться. Выглядит он сейчас таким… добрым, что ли. И смешным.

— Пойдем.

— Дайте хоть одеться.

— Да чего ты трусишь? Я тебя уже полуголой видел, а тут ночнуха. Причём анти-секс. Не ссы. Не обижу.

Пока я раздумываю над тем, как поступить, он дергает меня за руку на себя и ведет вниз по лестнице. Надеваю балетки, и мы выходим на улицу.

Обходим дом с другой стороны и оказываемся возле сарая. Кротов кладет телефон на землю и включает фонарик. Вид у него капец какой странный.

— Сейчас будем прыгать.

Я не сразу понимаю, о чем идет речь и только, когда он усаживается на ту самую кровать советских времен, до меня доходит. Он называл ее батутом. Реально будет на ней прыгать?!

Я не знаю, что меня больше удивляет. Тот факт, что рядом с кроватью стоит ящик мандаринов или то, что Кротов снимает обувь и забирается на кровать.

— Она под вами треснет. Вы в своем уме?!

— Не треснет. Она неубиваема.

И для подтверждения своих слов Кротов начинает на ней прыгать. Алкоголь до добра не доведет. Сколько он выпил, что позволяет себе это? Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь в ответ на его смех. Дожила. Выдохшись, Даниил слезает с кровати и тянет меня к ней.

— Твоя очередь.

— Не буду. Она меня не выдержит.

— Если меня выдержала, то тебя и подавно.

— Нет. У меня ноги тяжелые.

— Ну что ты за трусиха такая? Давай залезай.

Борясь со своим страхом, я все же залезаю на кровать, опираясь одной рукой на Кротова. Несмело подпрыгиваю на кровати, молясь, чтобы она не треснула подо мной. И так раз за разом я вхожу во вкус.

Вынуждена признать, что это классно, несмотря на то что грудь мешает прыгать. В какой-то момент я отпускаю свой страх и прыгаю ни о чем не думая. И в это мгновение слышу характерный треск, когда одна моя нога проваливается в железное основание.

Не знаю, что меня больше добивает, боль в ноге или факт позора, что именно подо мной треснула «неубиваемая кровать».

Я моментально выдергиваю ногу, несмотря на боль, и несусь сломя голову в дом. Боль не такая сильная, что невозможно терпеть, но так стыдно и обидно, что слезы не спрашивая текут по щекам.

Забегаю в комнату и закрываю дверь. Сажусь на кровать и как только перестаю реветь, перевожу взгляд на ногу. Жуть как щиплет, ноет и кровоточит. Самое противное, что у меня нет ничего чем ее можно обработать. А из комнаты я ни за что не выйду.

Закрываю глаза, стараясь абстрагироваться от происходящего. И в этот момент слышу стук в дверь.

— Открой.

Еще никогда мне не хотелось так послать человека в жопу как сейчас.

— Уходите.

— Я тебе отдам перекись и уйду.

Ну вот не надо ему открывать. Чувствую же, но все равно ведусь на это. Приоткрываю дверь, но Кротов и не думает мне что-то передавать. Распахивает ее, оттесняя меня в сторону.

— Вы сказали, что просто передадите перекись.

— В твоем возрасте, да при твоем анамнезе, пора перестать верить мужикам. Садись, обработаю тебе ногу.

— Нет!

— Да.

Сжимаю от злости кулаки, но все же сажусь на кровать, полностью выпрямляя ноги. Я ожидала, что Кротов будет как минимум шутить, что подо мной сломалась кровать. Но он не издает ни звука. Садится рядом и кладет на кровать аптечку, явно добытую из машины, и принимается обрабатывать мне ногу.

Я не знаю зачем я закрываю глаза. Это странно и глупо. Равно как и пускать постороннего в комнату. Причем нетрезвого. Но самое странное, что я сижу с закрытыми глазами и позволяю трогать себя мужчине, к которому должна испытывать как минимум неприязнь. Но мало того, что я ее не испытываю, так еще и ловлю себя на мысли, что мне совершенно не страшно находиться с ним наедине. Это все какой-то бред.